Чтение онлайн

ДУХОВНЫЙ БАГАЖ ВЫЖИВШИХ

Советское время установило свои нормы и внедрило новые привычки для оставшихся в живых. Для моей мамы мифы прошлого стали защитной силой, они помогали ей справляться с жизнью. Когда я искала старые кинодокументы для своего фильма, консультант Архива кино- и фотодокументов Пеару Трамберг сказал мне однажды, что кто-то мог бы провести социологическое исследование о том, что содержали чемоданы, взятые с собой эстонскими беженцами в 1944 году, а также о том, какой духовный багаж имели беженцы, когда они стали воссоздавать свои общины в Швеции, Канаде, США и в других странах. До этого я об этом никогда не задумывалась.

В 2000 году я побывала в Торонто на Днях эстонской культуры, организованных беженцами-эстонцами (ESTO). Начало этой традиции было заложено ими еще в годы холодной войны. Я была удивлена работой хорошо организованных архивов, деятельностью культурно-просветительских обществ – издательств, театров, хоров и т.п. Покидая свою родину на небольших лодочках или больших кораблях, порой под градом бомб, эти люди тащили с собой художественную литературу, энциклопедии, личные архивы и т.д. Благодаря беженцам, сохранилось что-то, ибо в советское время было уничтожено в Эстонии 30 миллионов книг.

Я сидела на берегу озера Онтарио в Торонто и вместе с празднующими наблюдала за фейерверком. Потомки беженцев – все хорошо образованные люди. Благодаря активности канадских эстонцев, – они собирали деньги и использовали разные возможности, – в университете в Торонто была открыта кафедра эстонского языка и культуры. Будучи на чужбине, они старались построить свою жизнь по примеру исчезнувшего эстонского общества. В формировании их культурной идентичности свою роль сыграли и разные просветительские организации Эстонии, ибо в 1930-х годах, благодаря деятельности обществ и других культурно-просветительских учреждений, укрепилось и гражданское общество. Национальные меньшинства Эстонии, например, евреи, ратовали за создание кафедры иврита при Тартуском университете, и это им удалось. Эстонцы-беженцы верили, что подобное возможно в любой западной традиционной культуре. Канадские эстонцы сосуществовали с людьми разной национальности. У них даже имелась общая с латышами церковь. По-моему, подобное взаимопроникновение продолжалось бы и в Эстонской Республике, если бы Советский Союз не нарушил в 1940 году договор о ненападении.

Недавно я спросила у своей тети Хельди, как это возможно, что от нее веет оптимизмом, хотя семья была репрессирована и отправлена в трудовые лагеря, и советская власть конфисковала у них всю собственность и лишила здоровья (моя бабушке при возвращении из ссылки весила 48 кг). Бабушка жила в небольшом домике, перестроенном из бани, где была одна комната и кухня, так как вся их собственность – собственность «бандитской» семьи – была отобрана; и несмотря на то, что бабушка выполняла в России тяжелую работу, она не получала даже пенсию. По бумажкам НКВД она являлась «матерью бандитов». Моя бабушка организовывала у себя во дворе небольшие театральные представления, и все пели. Тетя ответила, что та духовная сила – это наследие мира ценностей времен Эстонской Республики. Что опыт того мирного и счастливого прошлого давал людям силу и после террора. И это было прошлое, о котором приятно вспоминать.

Я воспитывалась в совершенно другом прошлом, в прошлом моей мамы, связанном с трудовыми лагерями, в советском прошлом. В 1939-м же году ничего ужасного еще не успело произойти.

05 В честь Года книги в Эстонии прошло много мероприятий и вышло рекордное количество книг. Была издана новая редакция национального эпоса «Калевипоэг». Вышел сборник «Роль книги в развитии Эстонии» („Raamatu osa Eesti arengus”), посвященный книгоиздательской деятельности. В честь Года книги были присуждены денежные премии 32 писателям, ученым и иллюстраторам.

VIII

В то самое время, когда Эстония создавала свое общество, формировала свою идентичность и Советская Россия – 1 декабря 1924 года планировала покорить Эстонию. К тому времени в СССР стали применяться различные методы насилия.

20 декабря 1917 году в Советской России был создан аппарат безопасности – ЧК, позднее он назывался ГПУ, ОГПУ, НКВД. КГБ. Леонид Млечин, один из популярнейших российских публицистов, в своей книге «КГБ» пишет, что вначале никто в России не смог оценить по достоинству декрет о создании ЧК, но в XX веке эти буквы стали одним из самых знаменитых сокращений. Через 23 года эти буквы повлияли и на судьбу трех Прибалтийских республик, а в 1948 году и на судьбу моей мамы, когда НКВД арестовал ее.

В первые месяцы после революции в России были созданы разные комиссии и комитеты, сеявшие в народе чувство страха. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволю-цией и саботажем, ВЧК (или ЧК) была создана в основном для того, чтоб бороться с чиновниками, которые бойкотировали новую совет-скую власть. Но вскоре по всей стране распространились страшные слухи о «людях в кожаных куртках».

Это были куртки, предназначенные для пилотов, – подарок России от союзников Англии и Франции. Большевики нашли их на военных складах Петрограда. Млечин пишет, что эти кожаные куртки были не совсем удобными, но в них не водилось вшей. Тогда это было важно, так как в России было много вшей, распространявших тиф на фронте и в тылу. Создателем ЧК был Феликс Дзержинский, прозванный русскими по-разному: Палач с козьей бородой в кавалерийской шинели, Кровосос, Садист и др.

Дзержинский провел на каторге 11 лет и лучше других знал, как действует аппарат репрессий, или тогдашняя охранка. Дзержинского считали любителем, но именно он был тем человеком, который стал применять «обработку» арестантов прямо в тюремной камере. Он подсаживал к арестантам агентов, которые допытывались, о чем те промолчали на допросах. Фабрикация политических обвинений основывалась как раз на внедрении агентов и провокаторов в т.н. «вражеские ряды». На самом же деле судебного разбирательства не происходило, для этого не хватало ни времени, ни знаний. Потому от следователей требовались методы, которые гарантировали то, что осужденный признавал себя виновным. По мнению Дзержинского, ЧК не была спецслужбой, или политической милицией. Он считал ее особым органом, имеющим право на уничтожение противника.

СОЗДАНИЕ БЮРО ДЕЗИНФОРМАЦИИ

В январе 1923 года заместитель председателя ГПУ Иосиф Уншлихт сделал предложение организовать специальное бюро дезинформации для осуществления активной разведки. Иосиф Уншлихт был на два года моложе Дзержинского, и его революционная деятельность тоже началась на два года позже. Политбюро одобрило предложение Уншлихта, и по его решению было создано специальное межведомственное бюро дезинформации, в состав которого вошли представители не только ГПУ, но также ЦК РКП(б), Комиссариата иностранных дел, Военно-революционных комитетов и разведуправления штаба Рабоче-крестьянской Красной армии.

Задачей бюро было составление ложных сведений и документов, создающих привлекательную картину внутреннего положения в России. С помощью шпионов эти документы планировалось передавать в руки врагов. Для этого составлялись сообщения и статьи, предлагались разные фиктивные материалы для газет и журналов. Предоставление ложной информации стало частью общей тактики органов безопасности. Агенты насаждались повсеместно, они распространяли ложь и организовывали физическое уничтожение элементов, опасных для советской системы.[44]

В партийных школах коммунистического воспитания преподавали теорию и практику. Интересно проследить, какие предметы входили в учебную программу этих школ. Об этом пишет в своей книге Арво Туоминен «Кремлевские часы. Воспоминания 1933–1939» („Kremlin kellot. Muistelmia vuosilta 1933–1939”). Арво Туоминен являлся номенклатурным финским коммунистом и работал в Москве в Коминтерне.

Коммунистические учебные заведения были разные, но в них изучали в основном одни и те же предметы. Важнейшими школами были Коммунистический университет национальных меньшинств Запада имени Ю. Ю. Мархлевского и Международная ленинская школа. В них преподавали исторический материализм, ленинизм, сталинизм, историю ВКП(б) и профсоюзную деятельность. На практических занятиях изучалась техника проведения собрания и тактика подчинения различных организаций. Туоминен вспоминает, что, наравне с практическим саботированием и подчинением организаций, в качестве основных предметов обучали конспирации и интригам: как вести секретную партийную работу, как вербовать агентов для шпионской работы, как использовать шифры; кроме того, обучали тому, как организовывать забастовки, уличные беспорядки и восстания. Задачей этих школ являлось предоставление знаний о том, как формировать отношения властей, ослаблять руководящие структуры противника и организовывать внутриполитические волнения.