Чтение онлайн

– Да чё паниковать! Опять ложная тревога, – говорил всем один из учеников школы. – Никто бомбить нас не собирается. Да и наши военные этого не допустят.

Девочка из начальных классов остановилась и показала пальцем в небо, она что-то увидела и сказала:

– Там птицы. Много птиц!

Это были не птицы, а самолёты. При виде, как самолёты летели в сторону города – все стали паниковать и началась давка на пути в метро.

– Да это наши летят, – говорил всё тот же мальчик, – охраняют воздушное пространство.

Но к тому эшелону летели наши самолёты и начали сбивать вражеские. Небо окрасилось в багровые оттенки от взрывов и выстрелов.

– Все бегом в укрытие! – закричал басом директор школы оставшейся колонне и держал дверь входа станции метро, гнал детей внутрь. – Бегом! Бегом! Живее! Не убейтесь на лестнице только!

Дима в этот момент был в давке, но видел, как в небе горели и падали самолёты прям на город и на район, где была его семья. Следом послышались первые взрывы от бомб. Город стал гореть и дымиться везде. Дима застыл от этого ужаса, что творилось вокруг, его ноги не слушались, словно вросли в асфальт. В этот момент Диму схватил директор и потащил за собой. Они были последними кто эвакуировался.

– Бегом вниз! Живее, Дмитрий! – командовал ему директор.

– Но там моя семья! Как они!.. – кричал Дима.

– Они эвакуировались. Не переживай за семью! Не медли! На счету каждая секунда!

Директор гнал ученика вниз по эскалатору. Стены метро дрожали от авиационных ударов, от этих звуков сердце Димы билось ещё быстрей. Он считал снаряды, которые падали в такт пульса мальчишки.

Внизу метро люди дрожали от страха. Маленькие дети обнимали старших и плакали, кто-то кричал: «Мама!». С поверхности доносились взрывы и толчки. Казалось, что вот-вот бомбы достанут до них и прямо здесь взорвутся.

Дима сидел подальше от всех у стены и ждал, постоянно посматривая на наручные часы.

– Одиннадцать часов и тридцать минут. До сих пор бомбят. Там, наверное, от города ничего не осталось… – Он всё считал время и в голове посчитал каждую бомбу, которую слышал. – Шестьдесят три, четыре, пять… Да сколько же там у них этих проклятых бомб?!

Дима ужаснулся от того, что сейчас происходит на поверхности. Он не успевал считать все снаряды, а только те, которые мог слышать и чувствовать через стены метро.

– Развязал этот старый урод войну, что мы теперь должны сидеть здесь! – возмущался мужик, который сидел рядом с Димой. – Сколько людей должно погибнуть?! Сколько?! Брат погиб, сейчас и я здесь подохну. Не хотят люди жить в мире и согласии, вечно воевать им нужно. Хотя люди не хотят воевать, это нужно грёбанной власти. Используют нас как живой щит для своих кровавых партий. Для зрелищности! Все беды идут от власти, от этих президентов, парламентов, чиновников… Все они служат Сатане! Ненавижу их!

Дима сидел и молча слушал откровения мужика, который был доведён до отчаяния. У большинства находящихся здесь людей уже не было домов и даже близких или знакомых. Война забирает всё что тебе дорого и никогда не вернёт украденное. Пока об этом думал Дима, на поверхности всё стихло.

В метро спустились военные, не наши. Они говорили по-английски: «Go! Go!». Люди стали выходить из убежища, а когда вышли, то увидели один лишь пепел и разруху. Военные повели людей на ближайшую площадь, там стояли огромные мониторы. Людям включили трансляцию с последней речью президента. «Но не всегда будет мрак там, где он огустел», – только это запомнил Дима. Затем президента расстреляли, так как он открыл огонь по военным. После этого была объявлена капитуляция и прекращение войны.

– Война закончилась? Всё? Мы проиграли? – начали спрашивать люди.

– Кто мы? Воевал весь мир, – сказал мужик и спокойно закурил, – здесь нет победителей и проигравших. Громов был последним из этой шайки, точнее президентом старого мира. Мы сейчас будем жить в новом мире.

После информирования населения, военные повели людей в лагерь. Колонна, в которой был Дима шла мимо квартала, где был его дом, но вместо жилища осталась лишь груда камней и арматуры. Сердце мальчишки словно остановилось. Он побежал в сторону своего дома, военные что-то кричали ему вслед:

– Stop! Get in line! Stop the boy!

Дима не слышал крики военных и не желал их слушаться. Он добежал до груды камней, которые, когда-то были домом и начал раскидывать их в поисках ответов.

– Они живы! – убеждал себя Дима. – Живы! Живы!

Военные прибежали к мальчишке, но поняли, что он делает и не стали трогать его. Дали ему время. Другой военный подошёл к ним и один из них сказал ему:

– Five minutes, – мол пять минуточек и заберём мальчишку.

Дима в это время всё рыл и рыл. Его руки были исцарапаны об осколки и бетонную крошку, но останавливаться он не собирался. Он вытащил арматуру и бросил в сторону, в этот момент часть плиты сошла с груды камней, под ней были ещё обломки и там виднелись маленькие пальчики в пыли. Дима медленно подошёл и убирал крошки от бетона, а там была рука ребёнка, и она уходила вглубь обломков. Но что было на руке – заставило Диму рыдать. Это были детские часики, точно такие же как у его младшего брата Матвея. Дима не остановился на этом и дальше начал зачищать место. Ему было больно, он задыхался от пыли и слёз, но он рыл дальше. Он увидел ещё одну руку, которая обнимала тело мальчика. Это был отец, это его рука и его рубашка. Он в последний момент обнял сына и перед тем, как… Как погибнуть. Дима сделал ещё пару движений, стряхнул мелкие обломки и увидел лица, в пыли и ссадинах. Это были они! Дима отшатнулся от тел и заорал так громко как никогда. Этот крик шёл не из него, а словно из глубин боли и отчаяния. Дима почувствовал что-то под правой пяткой – это была нога и знакомая туфля; рядом лежала мама. Здесь была его семья. Никто не выжил и не эвакуировался. Их просто завалило обломками. Они погибли.

– Я не верю… Этого не может быть! – кричал себе Дима и бил себя в грудь. – Это страшный сон! Кошмар! Мне это снится! Снится! Проснись! Проснись!

Военным надоело ждать, и они схватили мальчишку, но он вырвался из их рук и заорал, кричал и бросал в них обломки. Дима не знал откуда у него появились силы. Гнев наполнял каждую его мышцу. Он был самым высоким в классе, но сутулился и во время агонии выпрямился. Очкарик стал выше военных, которые направили в его сторону оружие. Он внушал им опасность и непредсказуемость своих дальнейших действий.

– Будьте вы прокляты! Зачем бомбить мирный город, твари! Воюйте вы в полях! Я не знаю, там, в космосе! Но не в городах, где живут люди! Я вас ненавижу, особенно ваших кукловодов! Ненавижу власть! – Дима говорил это как шакал, как дикий зверёныш. – Люди и без власти могут жить спокойно! Никто ни над кем не властвует! Мы все равны друг перед другом! Никто не враг! Мы хотим жить и развиваться! А вы нас стравливаете друг с другом! А сами празднуйте свои победы и жрёте с общего стола. Жрёте боль и страдания людей! Я уничтожу всю власть на этой планете! Это больное ублюдство! Никогда кучка подонков не станет управлять народом! Никогда! Пока я живу – сделаю всё, чтобы уничтожить вас! Шлюх режима и ваших сутенёров!

Военные ничего не поняли, но наши всё поняли и подписались под каждым словом пацана. Особенно у кого ничего не осталось из-за войны.

Военные устали сюсюкаться с буйным школьником и выстрелил в него дротик со снотворным. Дима потерял сознание и уснул. Проснулся он в лагере. Рядом с ним сидел директор.

– Очнулся. Ну и напугал ты нас, – сказал директор. – Мы думали, военные тебя расстреляют. Конечно, я понимаю твои чувства, но нужно жить как-то дальше. Сейчас таких, как ты – полмира. Нужно постараться нам всем жить в новой реальности. Придётся это сделать ради будущего. – Он похлопал ученика по плечу и ушёл к остальным.