Ответ
Шрифт:
«Какая тяжёлая сумка, – думала идущая за Вершининой Вера. – И нужно нести сто километров! Надо больше есть, чтобы быстрее её облегчить, иначе не хватит сил. И что тогда? Меня не бросят, но не смогут долго нести, значит, придётся делать привал. Интересно, какая сейчас радиация? Сергей говорил, что небольшая, но никому не показал прибор. Как страшно, когда тебя что-то убивает и ничего нельзя сделать. Вот идём домой, а что будет, когда дойдём? Есть квартира и деньги, но Олег несовершеннолетний, а у нас нет близких родственников. Неужели нельзя обойтись без детского дома? Говорят, что в них столько дерьма! И этого бельгийского мальчишку поместят туда же, да ещё на четыре года. Симпатичный и умный, только не обращает на меня никакого внимания!»
«Маленькая и худая, а несёт такую же сумку, как у меня, – думал Аксель. – Интересно, кто из нас устанет раньше? Вот будет стыдно, если свалюсь я! Дойдём мы или нет? Еды много, и у взрослых есть оружие, но будут ли они и дальше с нами возиться? Один наплевал на всех и предпочёл удрать с дочерью. Эти дети взрослым не родные, а меня взяли из-за машины, которой теперь нет. Ладно, может, дойдём, дома я точно уже умер бы».
До нужного шоссе шли больше часа, стараясь не смотреть в страшное серое небо, подсвеченное огнями оставшихся за спиной пожаров. Идти по асфальту стало легче, но место по-прежнему было совершенно открытое. Через полчаса увидели возвращавшегося Меньшова. Павел торопился, и его спешка вызвала тревогу.
– В двух километрах отсюда стоит брошенный фургон без груза и блокировки управления! – крикнул он спутникам. – Накопители полностью заряжены. Нужно поспешить! Если повезёт, через час будем в Белоруссии!
Пообедав и выпив несколько таблеток радиопротектора, Джон расстался с Георгом и полетел по направлению к Дортмунду. До него было триста километров, но дорога заняла больше трёх часов, потому что пришлось облетать уничтоженную базу в районе Падерборна. Дортмунд был первым немецким городом, в котором остались жители. Впрочем, остались немногие, и прежде миллионный город казался вымершим. В него по-прежнему, подавалась электроэнергия от расположенной рядом с Эссенем атомной станции, но в небе почти не было машин, а на улицах – пешеходов. Метро не работало, как и весь остальной общественный транспорт.
– А чего вы ожидали? – ответил полицейский, к которому обратился Сеймур. – Электричество не накормит, поэтому в городе остались только те, кто запасся продовольствием. Городские власти выдают продуктовые пайки работникам коммунальных служб и нам, а остальные предоставлены сами себе. Пока не опустеют склады, буду выходить на службу, а потом возьму семью и полечу во Францию. Сейчас там столпотворение, но рано или поздно наведут порядок. Если надует радиацию, уедем раньше.
– Не ожидал такого от немцев! – неосторожно высказался Джон. – С вашей организованностью...
– Организованностью сыт не будешь! – разозлился полицейский, неприязненно глядя на майора. – Из-за американцев у нас скоро будет заражена половина территории, а если натянет дряни от поляков, то и больше! И кто в таких условиях будет заниматься сельским хозяйством? И у других быстро не купишь продовольствие. Шли бы вы, господин, куда подальше! Лучше вам не трогать горожан, если не хотите неприятностей!
Сеймур решил последовать совету и вылетел за город, к одной из заправок. Она оказалась брошенной, но никто не отключил электричество, а в кранах была вода. Накопители разрядились не сильно, но он решил воспользоваться случаем и восполнить заряд. Пока шла зарядка, разделся, выбил одежду и вымылся холодной водой, а заодно протер салон «джипа» мокрой тряпкой. Из-за сильного ветра было неудобно лететь без лобового стекла. Джон осмотрел расположенную рядом с заправкой мастерскую, нашёл стекло от какого-то автомобиля и закрепил его скотчем, чтобы не отвалилось. Он не хотел задерживаться в Германии и, как только запиликал индикатор заряда, взлетел и направил машину на северо-запад. В Германии не было следов цунами, а вот в Нидерландах они были повсюду. Единственным более или менее уцелевшим городом из тех, над которыми пролетал майор, был расположенный неподалёку от границы Венло. Волна дошла и до него, но уже потеряла свою силу, поэтому в основном пострадали небольшие дома на северной окраине. Эйндховен сильно пострадал, но хоть видны были остатки жилых зданий и промышленных предприятий, а от Роттердама не осталось ничего, кроме гор мусора и ещё не сошедшей воды.
«Сколько же впитается морской воды? – думал он, летя над Северным морем. – У нас должно быть то же самое. Она сойдёт, но оставит соль. И как потом заниматься сельским хозяйством?»
Мысли о том, что от волны пострадало убежище и погибла семья, были слишком страшными, лишавшими его существование всякого смысла, поэтому Джон старался думать о чём угодно, кроме родных. Холодок страха превратился в леденящий ужас, когда он пролетал над тем местом, где недавно был Лондон. Его определил навигатор автопилота, потому что сам майор не увидел ни одного здания, только воду, грязь и горы битого камня. За десять минут полёта до убежища ему не встретилось никаких признаков цивилизации. Дома, дороги и остальное, построенное людьми, – всё исчезло. В воздухе не было видно ни одной машины, и в голову Сеймура пришла бредовая мысль, что он единственный живой человек в Англии. Место убежища тоже указал навигатор. Сеймур-Хаус исчез, смытый волной. Вода уже ушла, но пропитанная ею земля превратилась в болото. Поняв, что при посадке утонет в грязи, Джон повернул «джип» и полетел на север. Там были возвышенные места, до которых не дошло цунами. Нужно было выждать, пока немного подсохнет земля, а потом вернуться, раскопать убежище и по-человечески похоронить семью. Мыслей о себе у него не было.
Парни Жиля напортачили при захвате транспорта, и охранник смог открыть огонь. В результате у Исаака стало на одного наёмника меньше, шофёра вместе со стрелявшим положили насмерть и шальной пулей ранило одну из женщин.
– Куда вы рванули? – остановила бросившихся к машине наёмников Арлет. – Сначала нужно забрать всё ценное отсюда, а потом разобраться с продуктами в машине и уезжать. Меня не оставишь?
– Уедешь с нами, – пообещал Липман. – Жиль, быстро соберите продукты и бутыли с водой и погрузите в машину. И возьмите в доме что-нибудь для перевязки. Не могла заранее об этом сказать?
– Я должна за вас думать? – удивилась она.
– Не думать, – смутился он, – но если есть что посоветовать...
– Есть, – кивнула Арлет. – Твои родственники отказались пускаться в бега. Они верят твоему отцу, а не тебе. Но после убийства арабов, их здесь тоже кончат. Поговори ещё раз, может быть, кто-нибудь передумает. Не все же они идиоты?
Повторный разговор ничего не дал.
– Ты сделал глупость! – зло сказал дядя. – Убийство охранников на тебе, мы не имеем к этому никакого отношения! Брат договорился о семье с самим королём! Нас не тронут, а тебе теперь придётся уехать.
Племяннику было только четырнадцать, а женщины в семье Липман не имели права голоса.
– Бесполезно, – сказал Исаак ждавшей его в машине Арлет. – Это тупой осёл, для которого приказ старшего брата важнее здравого смысла и моих доводов! Ну и чёрт с ними! Мне жаль одного Акима, но он слишком молод и не выйдет из воли отца. Будем спасать наши жизни. Люк, поехали!
Они сидели в закрытом фургоне на одной из лавок, на другой устроились Марк с Феликсом, а Жиль и Люк сели в кабину. Половина кузова была заставлена бутылями и сумками с едой. Приказ об отправлении был передан через комм, поэтому сидевший за рулём наёмник вывел грузовик за ограду и погнал его к городу.
– Около трёх... – посмотрела на комм Арлет. – В Джидде будем в четыре. Слишком рано! Мы думали выждать до темноты, но ничего не получится из-за упрямства твоей родни. Наверняка кто-нибудь попытается связаться с твоим отцом, а когда это не получится, оставит голосовое сообщение. Ваши каналы на контроле, поэтому у нас совсем нет времени. Придётся рискнуть и захватывать корабль прямо сейчас. Постарайтесь хоть там обойтись без стрельбы. Если услышит охрана порта, я тут же утоплюсь! Лучше захлебнуться водой, чем выжить и получить наказание за ваши подвиги.
– Остальных служанок тоже убьют, – сказал Марк. – Не жалко?
– С какой стати я должна их жалеть? Меня здесь никто не жалел, и я не собираюсь! А ты не лезь мне в душу, а лучше подумай о том, как захватить корабль. Если будете действовать так же бездарно, как и при захвате грузовика, мы покойники!
– Все француженки такие стервы? – хмуро спросил Феликс.
– А кто вам сказал, что я француженка? Имя? Я из России, а имён поменяла столько, что с трудом вспоминается настоящее.