Чтение онлайн

Мертвая тишина. Достаточно долгая, чтобы нанесенный мистеру Бамберли укол загноился.

– Ну, это я так, к слову, Джейкоб! – проговорила Петронелла. – Ваша личная жизнь неприкосновенна, и если белый протестант предпочитает белых протестантских детей, то имеет полное на это право.

Гноится укол, гноится…

– Но давайте вернемся к главной теме нашей дискуссии.

Это было одно из самых любимых ее слов. Острые на язычок гости умудрялись вбросить более точный термин – «допрос», но сегодня Петронелла была в отличной форме, и хотя Торн был бледен и весь трясся, а Гринбрайер разве что не выпрыгивал от ярости из своего кресла, ни один из них ее не перебивал. Может быть, и не стоит подавать на Гвидо в суд! Нет, как говорится, худа без добра.

– Итак, – продолжила Петронелла, – как бы вы могли ответить на обвинение в том, что ваш продукт, отправленный в Ношри, был отравлен?

– Да будет мне Бог свидетелем, но наш «нутрипон» – это абсолютно безопасная и очень вкусная еда.

Проговорив это, мистер Бамберли выпрямился и выставил вперед подбородок, словно собрался походить на Уинстона Черчилля.

– Я рада это слышать. Но вы или ваши сотрудники были в Ношри? Вы проводили собственные разыскания?

Конечно, нет! Как они могли, если Кайка выставил из страны всех американцев, да еще и разорвал дипломатические отношения?

Мистер Бамберли уже непрерывно дрожал, и камеры заметили это обстоятельство.

– Увы, это было невозможно, – проговорил он. – Но наша система контроля за качеством соответствует самым строгим стандартам, и мы проверяем наш продукт на всех стадиях производства.

– То есть партия продукта, о которой мы говорим, была отравлена уже после того, как покинула ферму, так?

– Я вообще не признаю того факта, что она будто бы была отравлена!

Попался! Слово не воробей, вылетит – не поймаешь! А какой удар происходящее нанесло Торну и Гринбрайеру! И все это увидит аудитория, потому что Ян вновь надвинул камеры на героев шоу – убийца, зажатый между двумя ворами. Ведь мало кто не знал о его гигантских особняках, роскошных лимузинах, частных самолетах…

– Это ваше право, – сказала Петронелла, – но мы хотели бы провести эксперимент, который, вероятнее всего, не будет воспринят как строго научный, но кое-что покажет нашим зрителям.

Говоря так, Петронелла намеренно отделила себя и аудиторию от гостей студии. Первая камера в этот момент придвинулась к ней вплотную.

– Сегодя мы отправили одного из членов нашей команды в Международный аэропорт имени Кеннеди, где партия вашей маниоки грузилась на самолет. Мы купили упаковку «нутрипона».

Не целый ящик. Коробку «нутрипона» со вкусом хлопьев, которые подают на завтрак.

– Мы заплатили столько, сколько было обозначено в накладной, восемьдесят три доллара… О, не волнуйтесь, мы никого не ограбили. Более того, наш человек компенсировал изъятие «нутрипона», вложив в груз продукты на ту же стоимость – порошковое молоко, сушеные яйца, муку. Затем мы привезли «нутрипон» сюда, точно соблюдая инструкции по транспортировке и употреблению продукта, и вот вам результат. Итак! Лола!

Оправившаяся от полученных перед началом передачи тычков и более не хнычущая, вышла, широко улыбаясь, Лола с подносом, на котором легким дымком исходила большая миска, лежали ложка и нож, а также стоял небольшой графин. Стакан воды у Бамберли уже имелся.

– Джейкоб, прошу вас, отведайте образчик того, что вы поставляете через благотворительные организации. Можете сделать это для нас?

– Конечно!

А что еще он мог сказать? Потирая влажную шею под воротом рубашки, он собирался было добавить, что только что плотно пообедал, но вряд ли стоит это делать, когда речь идет о голодающих миллионах (а по всей стране люди говорили, с сомнением разглядывая героя передачи: «Восемьдесят три доллара? За этот навоз?»).

Поэтому он остановился на компромиссном варианте и сказал:

– Незадолго до передачи я пообедал, и особого аппетита у меня нет, но я буду рад доказать, что наша продукция абсолютно безопасна.

Торн и Гринбрайер выглядели испуганными, особенно последний, который уже жалел, что так плотно накормил своего босса. Он беспокоился не из-за «нутрипона», а из-за баклажанов в масле и особенно омаров. Сегодня, когда употребляешь в пищу что-то, выловленное в море, играешь в азартную игру – даже если продукт защищен сертификатом Управления по санитарному надзору.

– Вот и славно, Джейкоб! – не без иронии произнесла Петронелла. – Уважаемая студия! Запомните этот момент: один из богатейших людей нашей страны пробует образчик пищи, которую мы отправляем за границу людям, умирающим от голода. Потом, в конце нашего шоу, мы спросим у Джейкоба, как ему этот неожиданный ужин.

И Пет не могла отказать себе в удовольствии потереть под столом руки, но только тогда, когда камера отошла от нее.

И вдруг…

– Какого черта? – негромко спросила она в микрофон, предназначенный для экстренной связи с аппаратной и установленный на правом подлокотнике ее кресла. Ян отчаянно размахивал руками, и тут из динамика, расположенного прямо под аквариумом, раздался голос:

– Дамы и господа! Боюсь, мы вынуждены прервать наше шоу. Пожалуйста, проследуйте к выходам из студии. Нас предупредили о том, что в здании заложена бомба. Мы понимаем, что это, скорее всего, ложная информация, но тем не менее…

Раздались крики. В панике толпа бросилась к двери, одна из створок которой под натиском бегущих слетела с петель и, падая, опрокинула на пол какую-то девушку. Та отчаянно закричала, но бегущие смяли ее, сломали несколько ребер и нос, а руку оттоптали так, что она превратилась в кровавое пенящееся месиво.

Но всем остальным удалось вырваться – обстоятельство, которое заботило их более всего.

– Бомба предназначалась для вас, мистер Бамберли, – сказал Ян Фарли, когда он, Петронелла и прочие люди из числа телеперсонала выходили на улицу из служебного подъезда.

– Что? – переспросил Бамберли, который выглядел белее, чем его «нутрипон», и весь был какой-то опухший, словно переел чего-то с дрожжами.

– Именно так, – подтвердил Ян. – Кто-то позвонил, сказал, что он черный, что он родственник людей, которых вы отравили в Африке, и что он собирается за них отомстить.