Чтение онлайн

– Шеф, девку пасти до комнаты? – заглянул в столовую Огурец, ощупав меня взглядом на предмет повреждений. Идиот, физически я в полном порядке, а вот с головой у меня траблы.

– Не нужно. Она никуда не денется. А знаешь, Федя, расслабиться мне надо. Сегодня поедем...

– Куда? – с готовностью спросил начальник охраны.

– Туда, где много женщин и вина,- хмыкнул я. Да, так будет правильно. Поплыл я видимо башкой из – за воздержания и нервов. Надо просто расслабиться. – Оставишь тут охрану. С девки чтоб глаз не спускали.

– Будет сделано, шеф,- хмыкнул Огурец, который еще не простил красотке надругательства над собственным эго.

Аграфена

Ненавижу этого гадкого сноба. И этот особняк его уродский. Уехал, куда интересно? Нарядный такой, я видела. Подсматривала в щель между занавесок, как этот мерзавец, улыбаясь своими клыками белоснежными садится в машину, в компании, похожего на кабана, охранника.

– Гад, сволочь, маньяк,- бухтела я, роясь в шкафу, в котором кроме простыней и пододеяльников нашлись только непонятного предназначения ленты, семейные трусы из шелка, ну очень известной фирмы, явно оставленные кем – то из гостей и фривольный поясок для чулок.- Даже сбежать не в чем, не в подвязках же, накинутых сверху на панталоны с чужого хм... Этого, ну как его там? Плеча.

Мои вещи испарились бесследно, а мокрая сорочка висела на спинке стула.

 Я схватила с полки простыню. Обернулась ею, став похожей на римского патриция и выскользнула в коридор.

 Ба всегда говорила, что имя моё притягивает несчастья совсем при этом забывая, что нарекли то меня в честь нее. Оно и означает - «горестная», и родилась я вперед ногами, а не как все нормальные младенцы. Везет мне, короче, всегда как утопленнику.

Выскользнула в коридор, вот уж чудо, меня не заперли. Дом гремел тишиной, как затихший перед бурей атолл в океане. Мне казалось, что я оглохла, ослепла и одурела. Последнее - моё нормальное состояние, судя по всему. Потому что только человек постоянно танцующий на граблях пассадобль мог сделать то, что сотворила я. Дернула дверь, находящуюся в самой глубине коридора и ввалилась в огромную комнату, обставленную дорогой мебелью, но не вычурной, а очень спокойной. Фотографии на тумбочке, на которых маньяк обнимает за плечи улыбающуюся женщину, он похож на даму, как две капли воды, коробочка с контактными линзами, кружка с надписью «Да пошло оно все». Провела пальцами по пиджаку, брошенному на спинку кресла, зачем, сама не смогла ответить. Взяла тряпку, накинула на плечи, втянула носом мужской аромат.

– И кто тут маньяк? – насмешливый голос взорвал тишину, как бомба «Малыш», выжигая мою нелепую самоуверенность. – А говорила, что не воровка. Ну же, Груня, у тебя к ручонкам липнет все, что не приколочено. Пиджак этот, кстати, тоже кража в особо крупных.

– Ты же уехал,- глупо икнула я, пытаясь содрать с себя идиотскую тряпку. Завертелась на месте, запутавшись в чертовых рукавах, как собачонка в шлейке.

– Вернулся. Правда неожиданно? Слушай, я это...- вдруг замер Герман, уставившись на меня остановившимся взглядом. Чего это с ним?

– Эй, у тебя что, инсульт? – хмыкнула насмешливо, пусть знает наших. Но ответа не дождалась. Хотела рассмеяться куртуазно, опалить взглядом ошалевшего не пойми от чего миллионера и уйти с гордо поднятой головой, но вдруг ощутила какую – то совершенно странную не скованность в членах. Глянула вниз и чуть не заорала. Пиджак лежал на полу, рядом с простыней. Я стояла совершенно голая напротив постороннего мужика, похитителя, возможно насильника.

– Пока нет, но чувствую скоро меня расшибет какой-нибудь инфаркт,- отмер Герман Арнольдович.

– Только с места двинься,- всхлипнула я, пытаясь закрыть ладонями сразу все свои прелести. Выходило чертовски плохо. – Ну, пожалуйста.

– Я стараюсь, но не все части моего организма остаются неподвижными,- хмыкнул чертов дурак. Я почувствовала, как по моим раскаленным щекам текут ледяные слезы, испаряются мгновенно с шипением. И взлетают к потолку легкими облачками.- Зачем я вернулся? Не помню. Черт, а ведь хотел напиться в сопли и снять какую нибудь бабу подороже. Забыл, зачем вернулся.

Маньяк вдруг нагнулся к моим ногам, и мне показалось, что я падаю в пропасть, когда мужские пальцы коснулись ступни, оставляя похожие на ожоги прикосновения на коже. Дернул на себя простыню, и как то, совсем не по маньячьи, накинул ее мне на плечи, завернул как заботливый папаша глупого ревущего младенца и резко развернувшись пошел к выходу.

– Спасибо,- прохрипела я в его спину.

– Вспомнил, я вернулся, потому что забыл банковскую карту. Точно, поэтому. А теперь опять ухожу. Надо уйти. Да, меня ждут женщины и виски. Много виски. И вообще, ты не в моем вкусе. Не в моем. Я не люблю баб состоящих из костей, постоянных косяков и веснушек. Или ты думала, что я поплыву и поверю, что ты невинный цветик – семицветик? Я еще больше убедился сейчас, что ты расчетливая баба. Проваливай в свою комнату, я отдам приказ закрыть тебя там.

– Ну и пошел ты в таком случае,- от обиды я почему – то забасила. Может потому, что у меня горло сжало, как удавкой. А я то уж было подумала, что и среди таких, как этот, самец бабуинов, встречаются нормальные мужики. – Вали к своим силиконовым грелкам, а я объявляю голодовку и все равно сбегу, — проорала я в уже закрытую дверь, схватила со столика вазу, с силой запулила ее в стену и высоко подняв голову, походкой вдовствующей царицы засеменила следом за чертовым придурком.

Герман

Иногда, чтобы вернуть себя, нужно впустить в свою жизнь то, чего боишься. Можно не стразу в «жизнь». Можно начать с комнаты, с дома, с сознания. А можно просто сбежать, только проблема в этом случае не исчезнет. Она раздуется, как воздушный шар и тогда будет достаточно тонкого укола, чтобы произошел взрыв. Вам решать, какой исход привлекательнее. Всегда Ваша, Вангелия Светлая.

Она была в моей комнате. В моей. Чертова захватчица с глазами святой невинности и телом мелкой, противной богиньки. Влезла на мою территорию, куда я не пускаю никого, после того, как...

– Шеф, тут такое дело,- прогудел Огурец, выковыривая меня из поганых воспоминаний.- Нам придется отложить поездку. Все камеры вырубились, мне с поста доложили. И сигналка, по ходу тоже.

– По какому еще ходу, Федя? – спросил я спокойно, хотя в душе бушевал вулкан Эйяфьядлайёкюдль – Я вам зарплату плачу за что? За то, чтобы вы в нарды играли?

– Шеф, там это, бабка вашей хм...гостьи. В общем, она прежде чем камеры вырубить... Вот…

– Мать твою, Огурец, что ты мямлишь? – взревел я, выхватывая планшет из толстых пальцев охранника. С экрана на меня смотрела кудрявая Шапокляк, которая ехидно улыбаясь, вела большим пальцем по тонкому сморщенному горлу, стараясь показать свое превосходство. Из моей глотки вырвался истеричный смешок. Тоже мне, якудза палеозойская

– Ну, прятки, так прятки,- хмыкнул я, — поехали, Федя. Я хочу расслабиться.

– Девка же уйдет. Эта адская старушка...

– Пусть валит на все четыре стороны. Я сказал, поехали, и махнул рукой, Федя. Когда ты научишься молниеносно реагировать на мои приказы?- прорычал я. Это самый лучший исход. Пусть эта мелкая дрянь исчезнет из моей жизни, и я снова буду спокойно жить, есть, спать, работать, шляться по необремененным моралью бабам. Жить, как мне нравиться, как я привык за те пять чертовых лет одиночества. И никто больше не предаст меня. Присутствие Груни в моей комнате напугало, лишило воли.