Чтение онлайн

– Ба? – неуверенно спросила я.

– Нет, блин, президент Гваделупы. Я знала, что ты хочешь меня шлепнуть и прихрямзить к рукам моё состояние, но чтобы так нагло,- прошипело кудлатое чудовище.- Чего стоишь? Помоги мне, сейчас навернусь, костей не соберешь. Вот и спасай чокнутых. Сдохнешь за рупь за двадцать.

– Ты как долезла то сюда. Высоко ведь?

 Пока я затаскивала пыхтящую бабулю внутрь, успела рассмотреть то, что посчитала копытом демона. Черт, это же присоски, а за спиной у старушки – веселушки реактивный рюкзак. Экипировка придурочного героя боевика, совсем незаботящегося о сохранности своей кудлатой башки.

– Не надо, не отвечай,- буркнула я.- Мне совсем не интересно, где ты нашла эту амуницию. Нет, не так – я знаю, чьих рук дело, кто тебя экипировал. Скажи только, ты и вправду хотела летать?

– Мы не нашли фургон,- игнорируя мои вопросы сказала Ба.- Но я предполагаю, где он может быть. Точнее у кого. Кстати, рюкзачок для тебя.

– Неееет,- замотала я головой.

– Не копырься. Гелька ждет. Надо валить, пока нукеры Германа не очухались. Кстати и проверим, как работает игрушечка. Я то старая уже для таких пердюмоноклей.

– Ба, ну, пожалуйста. Я через дверь выйду.

– Не канючь,- прикрикнула бабуля и так на меня глянула, что я поняла – я обречена. С этим ее взглядом я знакома с детства. Он означает крайнюю степень раздражения, а это предвещает кучу последствий, в сравнении с которыми полет с аэрорюкзачком – милое приключение.

Я замерла словно статуя, пока шустрые старушечьи ручки затягивали на мне ремни. Лучше бы уж петлю на шее, не так страшно бы было.

– Как же я тебе завидую,- элегически вздохнула бабуля. Только что слезу не смахнула, артистка. – Я бы сама хотела полетать. Но, все лучшее детям и убогим, как говорится,- хмыкнула, подталкивая меня к окну.

– Подожди,- встрепенулась я, судорожно натягивая на себя красивенные маньячьи труселя.

– Хреновый парашют,- хмыкнула ба.

– Зато тылы прикрыты,- огрызнулась я.

– Да, тылы надо беречь,- хмыкнула бабуля, и подло толкнула меня в спину, прокаркав при этом,- кнопка на пузе, как у Карлсона. Лети, голубка моя на север.

Герман

Если вы все же упустили свою птицу счастья, постарайтесь быть бесстрастным. Просто примите как данность, что вы полный идиот, и продолжайте жить по инерции. Значит фейерверк эмоций и постоянный праздник не для вас. Смиритесь. Ваша Вангелия Светлая.

– Мы едем ко мне,- шепнул я, повисшей на моем локте, малышке. Черт, опять забыл ее имя. Да и к чему оно мне. Сейчас я даже жалел, что подцепил эту курицу. Огурец открыл перед нами дверцу, девчонка хихикнула, попыталась изобразить из себя царицу Савскую. Вышло у нее плохо. Я почему – то вспомнил, с какой грацией усаживалась в мой лимузин чертова диверсантка. И попку, обтянутую тканью, похожую на булки – веснушки из моего детства. Белоснежка, барахтающаяся сейчас на сиденьи и глупо улыбающаяся, жалкая фальшивка. Приказать что ли Феде выкинуть из моей жизни эту глупышку?

– Шеф, ребята доложили, что девчонка не предпринимала никаких попыток к побегу,- отрапортовал Федюня. И в его голосе было столько удивления, что мне стало не по себе. Эта бестия конопатая останется в моем доме. Это совершенно, просто категорически опасно. Я и так уже спать не могу, чувствуя ее близость. И это меня пугает. Все таки зря я притащил ее в свой дом. И не нужны мне отцовы деньги, своих хватает.

– Что за девчонка? – полюбопытствовала девчонка, черт да ка же ее зовут? Лиля, Ляля? Неважно.- Ты же не замыслил ничего грязного, шалунишка? Я не подписывалась на извращения.

Ответить я не успел. И вообще, мне показалось, что с неба начали сыпаться ангелы. Точнее, пока только один херувим, развеваясь белой тогой и искря, словно сварка, впечатался в лобовое стекло чем – то очень странным, красно розовым, бесконечно знакомым. Точечно как бомба. Прицельно. Ляля, Леля, или как ее там, заверещала, как испуганный дельфин. Федя, не ожидавший такого коварства, выпустил руль, и храбро заорал. Его вопль смешался с ангельским ревом. Вот уж не думал, что добрые крылатики могут так голосить. Как адские предвестники.

 А я онемел. Уставился на кроликов, нарисованных на трусах небесного странника, лопнувших прямо по шву, и сглотнул вязкую слюну. Ну конечно я ее узнал. Ну естественно, кто же еще мог свалиться с неба, прямо мне на голову.

– Значит, говоришь, Федя, не предпринимала попыток,- прохрипел, обретая голос и наконец справившись с шоком.

Реактивный ангелочек в это время попытался сползти с лобовухи, и прикрыть тыл простыней. Моей любимой простыней.

– Шеф, ну ребята мониторили землю, — ошарашенно вякнул амбал.- Кто ж знал, что старая клюшка – человек паук в юбке. Парни в шоке. Прислали мне фотку. Я сам прифигел. Ща покажу.

– Не надо,- простонал я, но на экран Федькиного телефона глянул. Да уж. Несчастный человек паук фуфлыжник в сравнении с тем, что предстало моему взору.

– Слушай, я понимаю там, комнаты красные, стоп – слова, пятое, десятое. Но чтоб такое,- прошептала сидящая рядом Геля. Точно, ее Гелей же зовут.- Я не подписывалась.

А я смотрел на конопатую беду, метнувшуюся куда-то в темноту. Черт, ну вот сейчас самое время избавиться от докуки. Пусть бы валила на все четыре стороны. Пусть ее бы съели суслики в этом чертовом лесу. Пусть, пусть, пусть.

Я дернул на себя дверцу и вывалился в прохладную ночь. Пошел на звук, как охотничий пес.

– Девку отвези, куда скажет. Прости, птичка. Ты права, я извращенец,- хмыкнул я, устремляясь по следу.- Меня возбуждают ангелы в семейных трусах. Я люблю их под соусом из трюфелей.

– Шеф, по инструкции...- завел было Федя.

– Это приказ был,- рявкнул я, принюхиваясь к сумраку, пахнущему моей жертвой, ее феромонами, мать бы их так. Скорее всего мне просто казалось, что я чувствую этот тонкий аромат, но рот наполнился слюной, как у голодного волчищи. Эта тупица мелкая, сама того не зная, разбудила во мне потаенные инстинкты, которые я так долго сдерживал. Четыре года я жил так, как желал, не подпускал к себе близко ни одной бабы. А тут это недоразумение...

– Эй, я все равно тебя найду,- проорал я, сглотнув вязкую слюну. Перед глазами все еще стояли мои трусы натянутые на расплющенную по стеклу... Мать твою, мать, мать... – Найду, и отниму свои любимые трусы. Ты даже не успеешь сказать «стуки руки за себя».

Аграфена

Он не считал до пяти, а это означает что игра «несчитовая». Затаилась как заяц, слушая удаляющиеся шаги маньяка.

Я выползла из кустов и заковыляла на север, как мне велела Ба. Ну не ждать же, в самом деле, что этот нахал меня найдет. И даже успела пробежать метров двадцать, когда услышала леденящий душу вопль маньяка. Надо же, как расстроился, болезный, что не нашел меня. Может еще не совсем пропащий он. Вон как переживает, что я шарахаюсь одна по темному лесу.