Чтение онлайн

– А Семион...

– Да, мы потеряли Семиона, - говорил я, не обращая внимания на ЕГО реплику, - и все-таки вынесли все тяготы повествования и вышли к морю, потому что ВМЕСТЕ.

– Вместе?..
– Я опять не замечал ЕГО пустого просительного стакана.

– Да-да, именно ВМЕСТЕ.

– Ну и дальше что?

– Стихия... свобода... вам что, мало?

– Свобода, мать ... Дальше, спрашиваю, что? И ОН пошел собирать хворост для затухающего костра. Что-то заставило меня резко обернуться в сторону реки... Крупный обезьян на том берегу подошел вплотную к воде и смотрел в нашу сторону. Я подумал, что это вожак, мне показалось, что он смотрит в упор. Конечно, глаз его на таком расстоянии разглядеть было невозможно, но я почувствовал этот взгляд. Взгляд был тот же самый, каким я встретился с ним впервые, осторожный и бесстрашный, покорный и прожигающий... Будто он не оттого так быстро убрал его, что опасался нас, а для того, чтобы мы не успели догадаться, что он НЕ боится. Теперь он не боялся, что я это пойму... Наконец, словно убедившись, что я смотрю в его сторону, он подобрал с берега валежину и понес ее в сторонку, где и бросил в кучу. И другой обезьян тут же собезьянничал, подбросив лепту...

Они собирают костер!
– догадался я.

Они повторяли ЕГО движения!..

Доктор Д. пустился разуверять меня в том:

– Поймите же, они собирают не костер, а - кучу!.. Не станете же вы утверждать, что он сейчас начнет добывать огонь трением...

– Если зайца бить, он научится спички поджигать, - по-своему поддержал меня Павел Петрович.

– Эти русские...
– сказал Миллион Помидоров.
– Все бы им зайца бить. Некому березку заломати... Ну где? у какого народа?.. кудрявую - так и заломати...

– Сказать тебе, кто ты?!
– тут же возмутился за меня ОН.
– Ты... ты есть лицо кавказской национальности!

Обиднее сказать было нельзя, но Миллион Помидоров обладал одним несчастным свойством: был настолько силен, что никого не мог ударить, чтобы не убить. Поэтому его всегда били. Поэтому он не обиделся, а засмеялся, как бы над шуткой.

– Несчастная мы национальность...

– Это вы несчастная национальность?
– тут же вспылил Гививович.
– Это мы самая несчастная национальность из-за вас!..

– Кто станет спорить, что самый несчастный народ - армяне? Мнение прозвучало столь неоспоримо, что все смолкли. У кого еще территория была так мала, что из одной истории состояла?

– А кто Грецию пожалеет?
– сказал наш собственный грек, электромонтер обезьянника.
– Грецию, которая создала всю культуру, всю Европу, весь нынешний мир?

– Так уж и весь?
– удивились мы.

Грек доказал, и иронический взгляд армянина был ему нипочем.

– А что, разве древние греки те же самые, что нынешние?

– Они были белокурыми и голубоглазыми...

– Армяне были тоже белокурыми и голубоглазыми!

– Тогда это точно не русские, - сказал Павел Петрович.

– Как это не русские?..

– Значит, это не русские во всем виноваты. Русские тоже были белокурые и голубоглазые.

– Как, впрочем, и евреи.

– В Израиле и сейчас больше белокурых и голубоглазых, чем на родине белокурых бестий...

– Вот я и говорю, что самый несчастный народ - это русские.

– Это мы несчастный народ?!

– Несчастнее всех немцы, - скорбным шепотом сказал барабанщик.

Он знал природу шума, и все стихло.

– Почему мы не спорим, кто из нас счастливее?
– сказал, однако, кто-то из нас.

– А ты знаешь, - сказал Миллион Помидоров, - что стало с тем конем? Ты помнишь того коня?

– Который яблоки ел?

– Ну да. Его пристрелили.

– Такого коня!
– ОН опять воспринял все на свой счет.
– Из зависти, что ли? Или перед скачками?.. Прямо на скачках?!
– У НЕГО разыгралось воображение.

– Да нет, - смеялся Миллион Помидоров.
– Просто пристрелили. Сломал ногу и пристрелили.

– Небось и съели?
– разозлился ОН.
– Тебе только русскую березку жалко?

– А доктор - ворону ел!..
– Павел Петрович тут же урегулировал национальный конфликт за счет доктора Д.

Поговорили о конине, свинине, про великую страну, где корову не едят, само собой, о религиях, религиозные разногласия опять перерастали в национальные, и Павел Петрович вывел разговор напрямую - о людоедстве... Это была тема! Никогда не думал, что люди настолько много об этом думали...

Выяснилось, в чем отличие цивилизованного человека, к которым, замечу в скобках, относились все собравшиеся, как армянин, так и грузин, как грузин, так и абхаз, как абхаз, так и русский, как русский, так и еврей, как и единственный среди нас грек, потому что каждого из нас, замечу во вторых скобках, было двое, а иногда и трое... в чем отличие цивилизованного человека от дикаря, который, замечу еще в одних скобках, был почему-то один, и то воображаемый, но всеми почему-то одинаково: черный, в юбочке и с кольцом в носу, единственно мешавшим, по всей видимости, ему есть человека... так вот, выяснилось, что дикарь убивает врага и ест, но не убивает и не ест соплеменника, а цивилизованный человек убивает врага, но не ест, а себе подобного пожирает охотно, причем живьем, многообразнейшими способами, называемыми семьей, обществом и прочими так называемыми человеческими отношениями... Причем, к моему великому неудовольствию, в этой дискуссии инициативу взял на себя именно ОН. Как я ЕГО прозевал?..

– Вот ты бы съел армянина?
– спрашивал ОН...

– Я? армянина? никогда!- возмущался Валерий Гививович.

– А ты съел бы Валерия Гививовича?
– спрашивал ОН Миллиона Помидоров.

И т. д. И опять Павел Петрович не дал перейти гастрономическим разногласиям в национальные, грызне в резню, удержав на всем скаку норовистый спор над пропастью еврейского вопроса.

– А я бы, - категорически заявил он, - никогда не разделял бы мясо по национальному признаку, а ел бы всех без разбору... Это было бы полезно во всех, и прежде всего в экологическом, отношениях. Я бы ел его, если бы он был вкусный. Но он, я уверен, отвратителен на вкус, ибо более гнилого существа не существует в природе. Да, я берусь утверждать, что он и от природы самое несовершенное существо. Совершенство идет по нисходящей по мере эволюции: муха совершеннее слона и инфузория совершеннее мухи. И все, что бегает, оторвавшись от среды, несовершеннее того, что укоренено, не совершеннее растения. Только растение пребывает в земле и в небе, во тьме и в свете, в смерти и в жизни... И все - совершеннее человека! Несовершенство человека и есть его приговор. Не полуцилось! не полуцилось. Творение было заброшено на этом этапе. Эволюция прекращена. Нам осталось лишь вырождение, мутация...

– Павел Петрович, - вдруг с вежливой вкрадчивостью встрял ОН.
– Снимите волосок с губы...

Павел Петрович машинально пощипал губу в поисках...

– Чтобы он не мешал вам пиздеть, - отчетливо произнес ОН.

– Что-что?
– недослышал я.

– Выключи кипятильник...

В наступившей тишине было слышно, как всхлипывал доктор.

– Не хочу про эволюцию! не хочу про мутацию!.. Про диплодоков хочу! они были веселые, добрые, радовались жизни... любили танцевать...

– Ну да. Белокурые, голубоглазые...

На том берегу что-то сверкнуло, потом еще раз. В наступающих сумерках было не разобрать. Неужто высекают искру?

– Что ты сейчас сказал??
– Я не узнал своего голоса.

– Я просто сказал, не забыл ли ты выключить кипятильник...

– А разве ты его не выключил?

– Я не выключал.

– Точно?

– Точно.

Это вспыхивали глаза! Глаза вожака на том берегу... Но как ярко!

– Не может быть, чтобы ты меня не съел...
– доносилось из кустов.