Чтение онлайн

Тем временем, голубой вагон озарился огненным светом: из бешено ревущих форсунок вагон обдавало со всех сторон языкастым пламенем. Федор заволновался, но остальные пассажиры сохраняли спокойствие, даже и не думая паниковать. "Вагоны-то огнеупорные, - смекнул Федор.
– Так что напрасно у меня очко взыграло". Наконец, огонь остался позади, и появилось нечто более занимательное: тоннель кишмя кишел отвратительными тварюгами, среди которых были и вурдалаки с торчащими из груди осиновыми колами, и драконы с перерезанными шеями, и бледные старухи со сломанными косами в дистрофичных руках, и скелеты с дырявыми черепами, и очищенные от чешуи задастые русалочки, и распутно-веселые ведьмы с выбитыми зубами, и много еще разной дефектной нечисти, которой Федор и названия не ведал. Все это было немного противно, немного интересно, но ничуть не страшно: нечто подобное Федор уже видел в "Пещере ужасов", когда они с Маринкой ходили на ноябрьские праздники в гастролировавший в Москве чешский "Луна-парк".

Примерно через четверть часа поезд выехал на светлую просторную станцию, даже и не станцию, а скорее крытый вокзал. Все здесь было вполне прилично: мягкое освещение, электронные табло, буфет, ресторан, питьевые автоматы, чистота и порядок. Двери поднялись, и застоявшиеся пассажиры выплеснулись на перрон. Однако вскоре подхватившая Федора толпа замедлила свое движение и, уплотнившись, застопорилась у стеклянных будок с сидящими в них гладко причесанными обезьянами в высоких фуражках. Между будками были турникеты, подходя к которым люди показывали обезьянам какие-то бумажки. Обезьяна высовывала из будки длинную волосатую руку, сгребала в розовую ладонь бумажку, подносила ее к носу, внимательно изучая, возвращала и небрежно махала расслабленной кистью: "проходи".

Повертев головой по сторонам, Федор увидел, что ожидающие своей очереди люди заранее достают из карманов какие-то документы разного цвета и размера, даже у стоявшей впереди него той самой голой "не в себе" был в руке документ. "Онато откуда вынула?" - недоумевал Федор, заглядывая ей через плечо. Бумага, которую она держала наготове, пестрела надписями на непонятном языке, но Федор почему-то сразу решил, что это свидетельство о смерти. И все же поверить в это до конца он не захотел. "Лезет в голову черт знает что! Может, она и мертвая, может, все кругом покойнички, но я-то живу, это факт, - пытался он себя успокоить.
– А что мне себя успокаивать?! В том, что я жив, сомневаться не приходится: "мыслю, значит существую!"

Но вот подошла и его очередь: из окошка к самому лицу протянулась полусогнутая лапа, покрытая прилизанной шерстью. Федор брезгливо отвел от себя эту наглую лапу и хотел проскочить через турникет, но не тут-то было: подлая обезьяна заблокировала крестовидную вертушку. Взвыла сирена, и моментально, раскидывая толпу плечами, к Федору подошли двое "в штатском". Один из них красноречиво кивнул головой, и все трое, Федор посередине, проследовали в близлежащее служебное помещение, представлявшее собой слабоосвещенную комнату с высоким креслом. Федора усадили в кресло и оставили одного.

По обстановке комната сильно напоминала рабочий зал парикмахерской: обтянутое красной кожей мягкое кресло, под креслом - карликовая лесенка для ног, над креслом - нечто вроде фена для сушки волос, перед креслом - широкое зеркало. "Как это у них там называется... допрос с пристрастием третьей степени?" - поеживаясь, Федор с мучительным любопытством рассматривал лежащие на полке перед зеркалом странно загнутые ножницы, опасные бритвы с различной ширины лезвиями, щипцы с длинными ручками, острозубые пилки и прочие никелированные инструменты, плохо напоминавшие парикмахерские. Он вздрогнул: из спинки кресла выскочили две металлические дуги и с резким щелчком замкнулись холодным ошейником под самым подбородком. В ту же секунду на голову опустился колпак, сверху послышалось низкое гудение, волосы на голове зашевелились под воздействием мягкого теплого излучения и встали дыбом. ("Начинают!"). Одновременно с этим зеркало превратилось в экран: отражение померкло, и вместо него, как на опущенной в раствор проявителя фотобумаге, стало вырисовываться приятное женское лицо, своими чертами чем-то напоминающее Маринкино: те же серо-голубые глаза, еле заметные ямочки на щеках, четко очерченные губы.

– Рада вас приветствовать в Хелл-Сити!
– белозубо улыбнулась женщина.

"Здравствуй, заграница: сейчас начнут яйца выкручивать допытываться, под какой сосной зарыл парашют", - с тревогой подумал Федор, вжимаясь в кресло.

– У нас нет границ, - рассмеялась женщина.
– Ад един и неделим, так что никто в вас здесь не подозревает агента КГБ. А это...
– она поймала взгляд Федора, непроизвольно покосившегося на "инструменты", - это всего-навсего голограмма для создания, скажем так, соответствующего умственного настроя.

"На вшивость проверяли, значит", - облегченно вздохнул Федор.

– Вы не волнуйтесь, - ровным грудным голосом продолжала женщина.
– Расслабьтесь. Никто вас мучить не собирается - мы и так все про вас уже знаем.

– Так значит...
– Федор поднял вверх указательный палец, показывая на колпак.

– Вы на самом деле очень проницательны, - кивнула женщина.
– Это - считыватель мыслей, а я - терминал компьютера, который ваши мысли расшифровывает. Сейчас я вам задам несколько вопросов, на которые вы ответите вслух, и после этого сможете ознакомиться с нашим замечательным городом, крупнейшим мегаполисом Ада. Итак, имя и фамилия.

– Федор Бурщилов.

– Пол?

– Что же вы, по мыслям определить не можете?
– подмигнул Федор женскому изображению. Изображение покраснело. "Надо же, как настоящая!" - не сдержавшись, мысленно воскликнул Федор.

– Это простые формальности, - несколько жеманно заверила его женщина.
– Вы должны произнести свои ответы вслух, чтобы вас можно было официально зарегистрировать.

– Хорошо, - вздохнул Федор.
– Судим и в плену не был. На временно оккупированной территории не проживал. Родственников за границей не имею и в переписке с ними не состою. Какие там еще графы в вашей анкете? Национальностью интересуетесь?

– Нет. Год смерти?

– Чьей смерти?
– Федор хотел было вскочить, но наткнулся кадыком на железный "ошейник" и закашлялся.
– Вы что же... хотите сказать... что я...
– через силу выговорил он, с трудом сдерживая кашель, отчего на глаза навернулись слезы.

– Я ничего не хочу сказать - это обязательный вопрос, - но все же... боюсь вас огорчить, - женщина опустила глаза.
– Дело в том, что вы... не совсем живой.

– Как это "не совсем"?!!
– опешил Федор.

– Судя по всему, вы находитесь в коматозном состоянии. Кома...

– Слушайте, вы!
– перебил Федор.
– Называйте это как хотите - коматозное состояние или комичное положение, - только уж будьте добры, верните меня по обратному адресу, раз уж я не совсем окочурился!

– Мы не можем этого сделать, - покачала головой женщина.

– Как людей живьем к черту на рога отправлять - так это вы можете!!

– Ваши претензии необоснованны, - поджала губки женщина.

– Да это же ваш бородатый черт...

– Прекратите чертыхаться, - строго сказала женщина. Никаких чертей в природе не существует: это все выдумки неумных церковников. А про вашего "бородатого" мы знаем ровно столько, сколько и вы. Одно могу сказать с полной уверенностью: это было никем не уполномоченное лицо. Может даже, какой-нибудь аферист или хулиган.

– Кто-кто???
– вылезла вперед нижняя губа у Федора.

– Ну... знаете, бывают радиохулиганы, а этот теле-...

– Вот спасибо, успокоили! Что же мне теперь делать?