Чтение онлайн

– Федя...

– Да?

– У меня на столе случайно оказалась твоя бумага, возьми ее, пожалуйста.

– Ага, - поднялся Федор из-за стола.

Сыткина кашлянула. Горячий принялся изучать разводы побелки на потолке, а Зарудный засопел. Федор споткнулся, Сонечка покраснела. Раздался храп мирно дремавшего Якова Иваныча. Горячий принялся чмокать губами, глядя при этом не на старика-Якова, а на зардевшуюся Сонечку.

– Ты чо?
– уставился на него Зарудный с улыбкой.

– Говорят, от храпа помогает.

Федор тем временем вернулся на свое место и развернул сложенный пополам лист бумаги. Это была записка: "Федя! Я очень ценю тебя как товарища по работе (несколько слов старательно зачеркнуто), но давай останемся друзьями. Ведь могут дружить между собой (густо зачеркнуто, но на свет можно разобрать: "мальчик с девочкой") мужчина и женщина. Как ты считаешь? С.Т."

"Детский сад!
– Федор скосил взгляд на Горячина, а потом на Зарудного.
– Без этих старых онанистов здесь точно не обошлось!" Он стал дожидаться обеденного перерыва, чтобы поговорить с Горячиным (от Зарудного все равно ничего не добьешься).

Наконец, долгожданное время "Ч" - 12:30 - наступило. Горячий потянулся и вышел, Федор - за ним.

– Володь, постой!

– Я - на обед. Ты идешь?

– Куда?

– В столовку.

– Нет, не иду. Да стой ты!

– Слушаю тебя внематочно, - остановился Горячий.

– Всего на два слова. Насчет Сонечки...

– О, уже два!

– Да я серьезно!

– Влюбилась в тебя, а ты не знаешь, что делать?

– Кончай хохмить, я-то знаю, что это твоя работа!

– Ты на что, старик, намекаешь?

– Сам знаешь!

– Ладно, так и быть, покаюсь, не то еще в чем заподозришь...

– Ну и?..

– Просто вчера я подложил в сумочку нашей Мармеладке пачку резиновых изделий по четыре копейки, проще говоря, гондонов.

– Козел ты, Горячин, она ведь на меня подумала!

– Значит, заслужил...

– А по морде не хочешь?

– Извини, Федя, я не прав, - крикнул, уходя Горячин.
– Но за "козла" ты еще ответишь!

Горячин уже ушел, когда Федор вспомнил: "Так его ведь вчера на работе не было! Опять неувязка получается..." Он вернулся в комнату - там никого уже не было, кроме Малишина, поглощавшего принесенные из дома бутерброды с колбасой.

– Фофейку не фелаете?
– из туго набитого рта Малишина ударил фонтан хлебных крошек, и он показал на китайский термос, из блестящего горлышка которого струился ароматный дымок.

– Отнюдь, - в такт старику-Якову ответил Федор.

– А вы что же обедать не пошли?
– спросил тот в паузе между двумя бутербродами.

– Экономлю, - с усмешкой отозвался Федор, вынимая из ящика стола "Остров пингвинов" Анатоля Франса.
– Духовная пища дешевле обходится.

Он открыл одолженную вчера у Сонечки книгу ("из папиной библиотеки") и начал читать вступительную статью.

"Анатоль Франс (1844-1924) - гениальный мыслитель

современности, творчески развивший идеи великого Вольтера

и блестяще воплотивший их в жизнь, встав у основания

осуществившейся тысячелетней мечты человечества

общества всеобщего братства..."

Федор не верил своим глазам: до сих пор в таком ключе говорили только про одного человека, про того самого, который "...жил, жив и будет жить!" Он захлопнул книгу: "Что-то тут не..." На его столе, прошуршав осколками по бумагам, разбился влетевший в форточку снежок. "Опять Горячин!" - Федор стряхнул снег со спецификаций на шарошки и выглянул в окно: внизу и вправду стоял Горячин, а рядом с ним - румяная от мороза и радости Сонечка. В руках у них было по снежку.

– Ничего, я окно открою?
– спросил Федор Малишина.

– Ничего-ничего, - замахал руками старик-Яков, отправляясь в туалет мыть термос.

Федор открыл окно, высунулся на колкий зимний воздух и зачерпнул ладонью с карниза горсть пушистого снега, собираясь слепить ответный снаряд, но тут Сонечка смешно запрыгала на месте, испуганно взмахивая руками в красных варежках, а Горячин, встрепенувшись, метнул в Федора снежок, и только Федор отскочил от окна, увертываясь, как мимо того самого места, где только что была его голова, просвистел крупный кусок льда. Раздался взрыв - ледяная глыба разлетелась на выскобленном асфальте на мелкие звонкие кусочки. Федор чуть ли не по пояс высунулся из окна, пытаясь заглянуть на крышу восьмиэтажного корпуса, с которой и упала глыба...

– С тебя ящик коньяка!
– весело заорал Горячин.

– Бл...
– начал было благодарить Федор, но осекся, потому что в глаза ему ударил ослепительный свет Белой звезды, той самой, которую он видел вчера по телевизору, когда его агитировали отправиться в Ад.

– Ты что, язык проглотил?
– не унимался Горячин, наслаждаясь ролью спасителя.
– Благодари и в ножки кланяйся, а потом беги свечку ставить и очередь за вином занимать!

– Ой!
– пискнула Сонечка.
– Ему, наверное, плохо - он что-то сбледнул.

– Вз... что?
– вскинул брови Горячий.

– Вз... да ну тебя!
– разбила снежок о его плечо Сонечка.

Федор отошел от окна. Ему было не по себе: ведь если в небе вместо Солнца висит та же Белая звезда, что и в Аду, то это значит... это значит, что он на самом деле не проснулся, а уснул в молочной ванне и теперь видит сон. Все это во сне!

– Федя, ты в рубашке родился!
– влетела в комнату возбужденная Сонечка.

– Ю а лаки, мэн!
– появился вслед за ней Горячин.
– Когда ботл за спасение поставишь?

Но Федору было не до веселья: он тяжело переживал свое открытие, хотя и не мог поверить в него до конца. Вошла Сыткина.

– Мария Игоревна, представляете, - бросилась делиться радостной новостью Сонечка.
– Володя Федору жизнь спас!

– Совсем бесплатно?
– съязвила Сыткина.

– Мздоимством не занимаюсь, не мой профиль, - с достоинством отразил выпад Горячин.
– Хотя если борзыми щенками...
– посмотрел он на Сонечку.

– Что за шум, а драки нет?
– в комнату зашел, ковыряя в зубах спичкой, сыто-довольный Зарудный.

– Обсуждаем сводку ЦСУ о ходе посевной кампании, неожиданно заявила Сонечка.

– Молодец, Софья, ату его!
– искренне восхитился Горячин. Растет смена!

– Ну-ну, - буркнул Зарудный, цыкая слюной.

Ковыляя на обе ноги, вернулся из туалета Малишин, и весь трудовой коллектив был теперь в сборе.

– Пора, товарищи, к работе приступать, - напомнил Яков Иваныч.
– Федор, как у вас дела со спецификацией на шарошки?

Федор вздрогнул: "Какие могут быть шарошки на том свете?!"