Чтение онлайн

— Спасибо, милая. — Мисс Хольц притягивает меня к себе и расцеловывает в обе щеки. — Ой, девочки, вы должны заехать в галерею. Сегодня я выставляю одного замечательного местного художника, который делает витражи с изображением воды. — Наверное, ни я, ни Ренни не выражаем особого энтузиазма, поэтому она добавляет: — Я позволю вам выпить немного вина, если вы пообещаете сидеть в подсобке и не высовываться.

— Мы подумаем, — говорит Ренни, тайком бросая на меня взгляд, в котором ясно читается: «Ни в коем случае». И алкоголь тут не поможет. Во-первых, вино там отстойное. А во-вторых, у Ренни под кроватью спрятаны как минимум три бутылки ванильной водки. Ей подругу снабжают бармены из «Бабочки».

Мисс Хольц заказывает нам по половинке пиццы: с грибами и луком для Ренни и с сыром для меня. Мы уходим в комнату Ренни, чтобы, пока ждем, накрасить ногти. Я выбираю светло-розовый оттенок «Пуанты». Он настолько бледный, что кажется почти белым. Ренни делает свой выбор в пользу ярко-оранжевого «Ча-ча-ча». Когда лак на ее ногтях высыхает, она уходит в душ, а я плюхаюсь на кровать.

В комнате Ренни целая стена посвящена нашей дружбе. На ней висят также фотографии Эшлин, Рива и всех остальных, но центральное место отведено нам. Вот эти снимки мы сделали когда-то в фотобудке на выставке, а эта открытка с изображением нью-йоркского метро, куда нас возила моя мама на мой четырнадцатый день рождения. Бродвейская программка из того же путешествия. Мне грустно смотреть на эти воспоминания, которые кажутся таким далеким прошлым.

Тут в дверь просовывает голову мисс Хольц и говорит:

— Пицца уже здесь, Лил.

— Хорошо, — радостно сверкнув улыбкой, отвечаю я. — Спасибо, Пейдж. — Мне немного неловко обращаться к маме Ренни по имени, но она всегда на этом настаивает.

Вместо того чтобы уйти, она прислоняется к дверному косяку.

— Я так рада, что ты сегодня пришла. Знаешь, я только утром сказала Ренни: «Что-то я не видела мою Лилию целую вечность!» — Прошла всего неделя, и это не было бы странным, если бы мы с Ренни чуть ли не жили вместе. Вот сколько времени мы обычно проводим друг с другом. Между нами повисает молчание, и я не знаю, ждет ли мисс Хольц от меня каких-то объяснений, но потом, весело рассмеявшись, она продолжает: — Не волнуйся, милая! Я не злюсь на тебя, потому что знаю, как вы заняты в школе и на тренировках.

Я киваю, будто дело именно в этом.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя. Ты моя любимица из всех друзей Ренни, милая. Я просто хочу, чтобы вы, девочки, так и оставались близкими подругами.

Я снова киваю. Мисс Хольц постоянно твердит мне о том, что я ее любимица. Да, это приятный комплимент, но сегодня он вызывает во мне чувство неловкости. А может, это просто говорит моя нечистая совесть.

Из душа выходит Ренни в двух полотенцах: одно обернуто вокруг тела, второе — вокруг головы.

— Рен, пиццу уже привезли, — говорит мисс Хольц.

— Круто. Спасибо, мам. Желаю хорошего вечера! — отвечает Ренни и практически захлопывает дверь прямо перед лицом матери.

После этого она снимает с головы полотенце и бросает его на кровать. Ей приходится отключить кондиционер, чтобы воткнуть в освободившуюся розетку фен. Я встаю и, дабы в комнате не стало слишком жарко, открываю окно. Ренни садится на пол перед зеркалом, висящим на двери в ее спальню, и начинает сушить волосы круглой щеткой.

— Так чем займемся вечером? — спрашивает она.

Я слезаю с кровати и на коленях подползаю к ней.

— Пойдем в кино. Мы там не были уже целую вечность.

Туда мы с Ренни обычно ходим, когда идет дождь. Но этим летом в основном стояла солнечная погода. Сегодня я хочу пойти в кино, чтобы мне не пришлось много говорить или смотреть на нее.

— О да! Хочешь устроить девичник? Я, ты и Эш?

— Нет, можно позвать парней, — приходится сказать мне, потому что именно так бы поступила старая Лилия. А именно ей я и должна оставаться.

— Только Рива и Пи Джея? Или Алекса тоже? Он уже перестал сердиться на нас за то, что мы ушли с вечеринки?

— Думаю, да, — отвечаю я, начиная заплетать свои волосы. — Кроме того, кто еще купит мне конфет?

Ренни со смехом заваливается на спину, утягивая меня за собой, а потом хватает за колено, и я хихикаю, потому что очень боюсь щекотки. После она поворачивается на бок и улыбается мне.

— Лил, — вздыхает она. — Я так рада... — Не знаю, может, она ждет, что я закончу за нее предложение, но, когда этого не происходит, она снова переворачивается на спину и, не глядя на меня, произносит: — Ты поступаешь правильно, что отпускаешь это.

Я впиваюсь ногтями в ладони, ощущая, как при соприкосновении с кожей сворачивается почти высохший лак.

— Знаю, — крепко закрыв глаза, отвечаю я.

* * *

Я проснулась от того, что Ренни трясла меня за плечо.

— Вставай, Лилия. Вставай!

Было темно. Я лежала на кожаном диване, свесив ноги вниз. На мне не было ни топика, ни шорт, только слитный купальник.

— Что случилось? — прохрипела я. У меня кружилась голова, а во рту все пересохло.

Ренни с выпученными глазами наклонилась к моему лицу и прошептала:

— Ш-ш-ш! — От нее пахло текилой, а в руке она держала свои туфли. — Нам нужно уходить отсюда.

Я села, и комната сразу же закружилась перед глазами. Я все еще была пьяна. На кровати кто-то спал. «Моего» парня, Майка, не было в комнате, и я не знала, где он.

Ренни, стоя на четвереньках, пыталась на ощупь в темноте найти мою майку. Та оказалась под столом. Я быстро натянула ее через голову, а потом обнаружила шорты за одной из диванных подушек. Ренни, не отрывая взгляда от парня на кровати, приоткрыла дверь спальни и выпустила меня первой.

В доме все было вверх дном. Кто-то спал в комнатах, мимо которых мы проходили, а кто-то — на выдвижном диване в гостиной. Я, буквально затаив дыхание, бежала к двери, а Ренни неслась следом.

Мы остановились только на подъездной дорожке. Тяжело дыша, я привалилась к почтовому ящику. Ренни присела на корточки и надела туфли. Я стояла рядом с ней и пыталась вспомнить, что произошло и как прошел этот вечер, но все казалось каким-то размытым.

А потом я вспомнила. Шоты текилы. Мы с парнями поднимаемся в спальню. Они сказали, что мы будем смотреть фильм. Майк целует меня в шею, потом берет на руки и сажает на стол. Я целую его в ответ. Сначала мне это нравилось. Потом стало неприятно. Я сказала ему «нет». По-моему, я сказала «нет». Разве он меня не слышал?

К горлу подступила тошнота.

— Меня сейчас вырвет. — Я начала тяжело дышать, и Ренни утянула меня на обочину.

Из меня вышло все, что оставалось в желудке.

— Нужно идти, — сказала Ренни. — Мой джип заблокирован на подъездной дорожке.

— Нет! — чуть ли не плача закричала я. — Мы не сможем дойти отсюда до Томастауна! Это слишком далеко.

— Придется, — безжалостно ответила она и начала уходить. — Пошли.

Первую милю я брела молча и просто рыдала. Ренни с неестественно прямой спиной шла в нескольких шагах впереди меня. В сандалиях у меня сильно болели ноги, но я не могла их снять, потому что на дороге попадалось битое стекло. Мимо нас проезжали машины, и я все гадала, остановится ли хотя бы одна из них, но нет. Они даже не сбавляли скорость.