Озорная леди
Шрифт:
— Здесь пахнет дымом.
— Сейчас я зажгу огонь, Мэри, ты насквозь промокла! Ну-ка иди сюда, грейся. Скоро рассвет. — И он встал на колени возле уже разложенных дров в камине и подпалил их. Она заметила, что некоторые бревна наполовину прогорели, и легко занялись. Значит, они были сухими. Это озадачило ее. Она принюхалась. Дым? Да, табачный дым. Пахло табачным дымом. Она повернулась, чтобы сказать об этом Стивену, но он ушел в соседнюю комнату.
Она пошла за ним. Он был в одной из спален и доставал одеяла.
— Постель, к счастью, есть. Мэри, раздевайся. Вот полотенце, вытрись. И волосы у тебя мокрые. Ты простудишься. — Он подошел к ней и помог расстегнуть плащ.
— Ты промок, Стивен. Тебе бы тоже не мешало раздеться…
— Сначала ты, Мы вытрем тебя и уложим в постель. Когда мы обсохнем, я приготовлю чай. Здесь в кухне должны быть запасы: у нас всегда полный комплект.
Он помог ей расстегнуть платье, ее пальцы не слушались: левое запястье уже сильно распухло. Стивен осмотрел ее руку и сказал с сожалением:
— Ты действительно что-то повредила, Мэри. Это я виноват. Мне надо было спрыгнуть первым и поймать тебя. Но тогда, возможно, у тебя не хватило бы духу выпрыгнуть…
— Не упрекай себя, Стивен. Только так нам и следовало действовать. Если бы я не упала так неуклюже, все было бы хорошо, — заключила она.
Он снял с нее платье, затем все остальное. Она увидела и кожей почувствовала его горящий взгляд. Она смутилась, хотя в принципе снять мокрую одежду было необходимо. Стивен принес полотенце и энергично растирал ее, пока она не согрелась.
— Жаль, что возле твоей кровати нет вешалки, — сказал он, когда она обсохла. — Ложись в постель, и давай я приведу в порядок твои локоны.
Она легла, с удовольствием накрывшись одеялами. Он стоял над ней и вытирал ей волосы полотенцем.
— Давай я сама это сделаю, Стивен. А ты снимай мокрую одежду, пока не простудился.
— Сейчас, — спокойно сказал Стивен и начал раздеваться. Она вытирала волосы, стараясь не смотреть на мужа. Огонь камина в соседней комнате немного освещал спальню, и Мэри отчетливо видела его загорелое тело, мускулистые руки и ноги, грудь, поросшую волосами. Она хотела отвернуться, но не смогла.
Наконец она откинула голову, распустив волосы по подушке. Она устала, болела рука. Стивен подошел к кровати, обмотав полотенце вокруг бедер.
— Хочешь чаю, Мэри? Приготовить?.. — Вдруг он наклонился и медленно стянул с нее одеяло, глядя жадными глазами.
— Мэри, — хрипло сказал он. — Мэри, моя Мэри.
Полотенце было отброшено, как, впрочем, и мысли о чае. Он скользнул в постель рядом с ней и обнял. Она почувствовала теплоту его тела, когда он прижался к ней.
Она смутилась от неожиданности. Его движения были такими страстными. Она прижимала руки к его груди, не давая ему приблизиться. Робко глядела в глубину его карих глаз, потемневших от желания:
— В конце концов, мы женаты, — сказал он с легкой многозначительной улыбкой. — У нас ведь не свидание любовников!
— Разве? — спросила она мечтательно.
— Нет, мы женаты, и ты принадлежишь мне…
— Я думала, вы забыли, милорд!
— Что? — спросил он. Его губы были прижаты к ее шее, и вопрос прозвучал приглушенно. Она почувствовала, как его руки гладят ее.
— Милорд… я думала… Вы забыли… что мы женаты… Вы не были… в моей постели… уже… о, Стивен… — Она уклонялась от его ласк.
— Моя озорная леди, — хрипло прошептал он. — Моя озорная… леди! Ты всегда… дразнишь… и мучаешь… меня… но ты… заплатишь… за свои… издевательства…
Он прильнул к ней и взял ее так неистово, так страстно, что она совсем забыла про грозу, бушевавшую снаружи.
«Раньше он никогда так не делал», — подумала она, пока еще могла думать.
Это было подобно танцу, когда музыка и эмоции заставляют человека забыть обо всем в окружающем мире. Когда внутренний ритм диктует насущную необходимость двигаться, танцевать, поворачиваться и эмоции бьют ключом в унисон и не нужно ни говорить, ни просить, ни отвечать, а тела сливаются в одно.
И мгновенная реакция на мгновенный импульс; тело, отвечающее на тепло, и время скользит так, как будто оно растаяло под ними. Гроза бушевала, Мэри слышала ее завывание в трубе. Но это ничего не значило. Ничего. Ветер, дождь, молния и гром казались ничем по сравнению с той бурей, которая бушевала внутри них.
Это продолжалось долго, очень долго, но казалось, что всего несколько мгновений, несколько секунд. Когда наконец он затих рядом с ней, она была рада лежать и слушать дикое биение его сердца, постепенно успокаивающееся. И она уснула под это мерное, сильное биение, подобное вечному морскому прибою.
Глава 10
Утром солнце сияло так ярко и жизнерадостно, как будто и не было бури, свирепствовавшей накануне. Высунувшись из окна, Мэри увидела всю прелесть леса, освеженного дождем, ковры бледно-желтых, розовых и белых майских цветов, зелень травы и мокрые темно-коричневые сосновые иголки. Все напоминало сказочный мир.
Стивен принес ей одежду и помог одеться. Она двигалась неловко: ее левое запястье сильно распухло и рука не работала. Он неотрывно смотрел на жену, помогая ей надеть высохшее белье, затем одел ей через голову платье и аккуратно застегнул. Перед этим она вымылась в горячей воде, которую он принес. Он настоял, будто молодой любовник, помочь ей и в этом, хотя она смущалась и протестовала.
Ее рыжие локоны спутались в клубок. Она нашла в ридикюле гребешок и попыталась хоть как-нибудь привести их в порядок. Но ее распухшая рука и одеревеневшее левое плечо не позволили ей это сделать. Стивен, уже одетый, несколько секунд наблюдал за ней.
— Ну-ка дай я попробую, — наконец сказал он и взял у нее гребень. Медленно провел им по спутанным волосам, тщательно раздвигая пряди; он делал это так бережно, что она не чувствовала никакой боли. Когда волосы приняли свой прежний вид, он сказал.
— Может быть, попробуешь уложить их сама?
Попытавшись поднять левую руку, Мэри сморщилась от боли и покачала головой.
— Не могу. Пусть будут распущены, Стивен: здесь меня никто не увидит.
— Кроме меня, а мне очень нравятся твои кудри, они придают тебе особую прелесть, — сказал он и, просунув руки под ее волосы, погладил по щекам. Он посмотрел ей в лицо, казалось, внимательно и страстно.