P.S. Со мной все можно
Шрифт:
– Мне вечно приходилось с тобой делиться, считаться, - шептала Карина. – Мама говорила, что я должна стать лучше! Что у нее не получилось из-за шлюхи-сестры, а я могу победить!
– Карина, пожалуйста, - завизжала я, когда почувствовала острую боль на локте. Эта истеричка все-таки замахнулась ножницами и прорезала кожу. Она же меня убьет, если не успокоится!
– И ты опять меня обошла… приблуда драная… подкидыш безродный… - причитала Карина уже в каком-то трансе. – Я верну тебя на место…
Я плакала, пыталась кричать и прикрывала глаза руками. Недооценила я ненависть своей семьи. Тетка… с ней все понятно. А вот Карина росла вместе с ненавистью своей матери ко мне. Она впитала в себе все плохое, все отвратительное от своей мамаши. Росла с этими чувствами и эмоциями с рождения.
И сейчас просто-напросто сошла с ума.
Моя левая рука, на которую я упала ранее, дико болела. Локоть правой руки был прорезан, и я чувствовала запах крови. Короткие неровные пряди волос лезли в глаза и неприятно щекотали кожу на шее. Про лицо и тело вообще молчу, наверняка у меня останутся синяки.
Карина сидела верхом на мне, растрёпанная и безумная. Она уже не била, а просто сжимала в руках мою испорченную толстовку. Я старалась не шевелиться и шепотом молила меня отпустить.
– Снимай! – рявкнула Карина, цепляя испорченную ткань. – Это все мое! Снимай, приблуда недоразвитая!
Я не могла сопротивляться, лежала безвольной куклой на полу и видела, как обезумевшая сестра разрезает мягкую ткань. Пару раз лезвие задело кожу живота и груди, но я не кричала. Лежала и поверить не могла, что все то происходит со мной. За что?
Сестрица прижала испорченную толстовку к себе, всхлипнула. Губы ее задрожали уже не от ярости, а от подступающих слез. Она некрасиво шмыгала носом, глаза покраснели, и утирая слезы она растирала по лицу кровь. Мою кровь.
– Ааа! – завизжала сестра и в глазах ее мелькнуло осознание. – Это… это я?!
– Что тут происходит?! – ворвался в комнату некто с женским голосом. По оголенной груди и животу скользнул холодный ветерок. – Боже мой! Ты что наторила?!
– Никому не говори… - шептала сестра, сползая с меня и стряхивая со с себя мои длинные волосы.
– Майя! – склонилась надо мной Катя, но я уже плохо соображала. Болело и тело, и душа. Наконец-то меня накрыла темнота…
Глава 28
Степан
– Сын, ты куда?! Что произошло? – бежал вслед за мной отец. Я грубо растолкал и дядю Пашу, и Ника, когда вылетел из кабинета. Перед глазами красная пелена, руки трясутся, а мозг додумывает ужасные картины из пары слов: «она лежит», «кровь», «она сдохла».
– Майя! – закричал я, то ли отвечая отцу, то ли пытаясь дозваться до нее. Но я во дворе дома Фирсовых, а она в общаге.
«Майя… она лежит… тут кровь…»
Оглянулся, понял, что я без машины. Приехал с отцом и его личным водителем. Где тачка? Как мне успеть?
– Там кровь… и она лежит…
– Так, сын, - остановил меня отец, хватая за плечо. – В машину садись! Давай!
– Я нихера не понимаю! – кричал Ник, натягивая на босые ноги кроссовки. – Что-то с Майей случилось?! Я еду с вами!
– Майя – это..? – бежал следом бледный дядя Паша с пистолетом в руках и в мокрых от алкоголя штанах.
– Да, - ответил за меня отец и схватил за шею, чтобы затолкать меня в машину.
– Езжай давай, - заорал я на водителя и хлопнул по водительскому сидению пару раз ладонью. В машину ввалился полуголый Ник в пижамных штанах и разных кроссовках. Отец оббежал машину и вытащил водителя. Дядя Паша запрыгнул на переднее сидение и уже на ходу захлопнул дверь.
Дрожащими пальцами набирал номер моей ягодки. Длинные гудки, но трубку она не брала. Блять! Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо! Пусть это все глупая шутка!
Я же только недавно держал ее в руках, целовал ее сочные губы и ловил кайф от ее стонов… Как так, девочка моя? Что произошло, пока меня не было?
Отец гнал как бешенный, смотрело на меня в зеркало заднего вида и матерился. Видел, что я на грани, чувствовал мою боль и растерянность.
– Карась, слышь, - толкнул меня в плечо Ник. Друг смотрел на меня своими синими глазами, а мне выть хотелось. – С ней все хорошо будет. Может она просто упала и коленку расшибла? Девочки любят все преувеличивать…
– Надеюсь, - прошептал я, прикрывая глаза. Сука! Я точно ее заберу себе, ни на шаг больше не отпущу! И в жопу ее загоны и страхи! Лишь бы она в порядке была…
К общежитию мы подъехали спустя минут 20. Весь путь для меня казался бесконечным. Рядом с главным входом, у которого я пару часов назад целовал свою ягодку, стояла карета скорой помощи.
Отец не успел затормозить полностью, а я уже выскочил из машины и понесся в общежитие. Лифт ждать не стал, знал, что у ягодки второй этаж, 19 комната. Слышал, как за мной спешили Ник и наши отцы.
– Отойдите, пожалуйста, - громко говорил женский голос. У комнаты Майи столпились студенты. Шептались, переглядывались, парочка студентов даже на камеру снимали.
Разозлился и выдернул гаджет у какого-то пацана, швырнув его в стену. Ник тут же меня оттеснил и толкнул в сторону открытой двери с номером 19.
– Давление низкое, готовь каталку, - командовала женщина в синей форме с надписью «скорая помощь». – Везем в первую городскую.
– Полицию уже вызвали, - сказал мужчина в такой же форме.
– Некогда ждать. Увозим ее.
Я зашел в светлую комнату и увидел свою ягодку, лежащую на полу. Она не шевелилась, лежала закрыв глаза. Толстовка, которую я дарил и которая была на ней утром валялась рядом изодранная. Ее голая грудь и живот были исцарапаны, а из порезов проступала кровь. Губы синие, лицо бледное, в кровоподтеках и ссадинах. Одна рука была красной, опухшей.
Что тут произошло?!
И волосы… ее шикарные волосы были разбросаны по всей комнате. А Майя лежала на полу с короткими неровными прядями, которые завернулись в кудри.