P.S. Со мной все можно
Шрифт:
– Да ладно…
– Пропустите меня! Я ее опекун! – услышала я голос тетки из коридора. – Пусти говорю! Ты кто такой, щенок?!
– О, вот и другие родственнички подъехали, - ухмыльнулся Ник и развернулся корпусом к двери. Его расслабленность моментально испарилась и передо мной уже сидел не веселый парень, а мужчина, в глазах которого стыл лед.
Глава 32
Степан
Оставил Ника и Майю наедине. Пусть поговорят, а я пока позвоню отцу и узнаю, что там с бабушкой моей девочки. Майя ранее делилась, что ее бабушка – единственная, кто ее любит искренне. И именно с подачи бабушки Мая решилась уехать в Москву на обучение.
Набрал номер отца, но тот сбросил. Нахмурился, набрал еще раз.
– Если я сбрасываю, значит не могу говорить, - сказал на ухо отец и хлопнул меня по спине. – Что такое?
– Не ожидал, что приедешь. Ты позвонил бабушке Майи? Как она? Должно быть до них уже дошли новости, - переживал я.
– Да, и быстрее, чем мы предполагали, - ответил отец и опустил взгляд в пол. – Ее бабушка, Алевтина Григорьевна, в больнице. Видимо эта Карина позвонила матери, а та…
– Что с бабушкой?!
– Алевтину Григорьевну перевезли из районной больницы в Самару. Сердце прихватило, но приступ купировали. Сейчас уже все в порядке. Пашка распорядился, я проконтролировал. Сам понимаешь, на расстоянии тяжело заниматься такими делами.
– Хорошо, но Майе пока говорить не стоит. Она только недавно пришла в себя, - кивнул я отцу, а сам думал, как обрушить такие новости на ягодку… Для нее это будет ударом.
– Фирсов скоро приедет, - сказал отец и рассмеялся. – Вот от кого нужно спасать твою девочку!
– Ник уже в палате, - кивнул я в сторону двери. – Подумал, что им стоит поговорить наедине.
– Хуево ты подумал, сын, - ответил отец и по-доброму улыбнулся, а я опешил. – Не умеешь ты плести интриги. И это хорошо, конечно. Пораскинь мозгами, Степ. Фирсовы нашли свою дочь и сестру. И они по-любому не захотят оставлять ее. И если Ник еще достаточно гибкий, то Фирсов-старший сделает все для своей найденной дочери.
– Она взрослая девушка и сама сможет решить, как ей жить. Тем более Майя недоверчивая, так просто к себе не подпустит, - поделился мыслями с отцом.
– Ты плохо знаешь Фирсова. Если он нашел дочь, то заберет ее любой ценой. А это не нравится уже мне. Мы друзья с ним, как и вы с Ником. Хотелось бы сохранить дружбу, а не играть в Монтекки и Капулетти.
– К чему ты клонишь?
– Если хочешь забрать Майю к себе, то нужно опередить Фирсова. Этот старый жук найдет на нее рычаги давления, подкупит, окружит заботой. А ты…
– Майя – моя девушка. И если бы не я, то он бы никогда не узнал, что у него есть дочь! – возмутился я и старался не кричать.
– И он будет тебе благодарен, согласен. Но и ты не должен оплошать. К моменту, когда Майя выйдет из больницы, твоя квартира должна быть готова, мебель расставлена, продукты закуплены, а Майя… должна будет выбрать тебя, ясно?
– Я понял, о чем ты говоришь, пап, - выдохнул я и прикрыл глаза. – Не думаю, что с этим будут проблемы.
– Не оплошай, - подмигнул отец. – Пиздец, мой сын влюбился! Подумать только!
– Ой, прекрати, бать!
– посмеялся я, а сам покраснел.
– … кто будет оплачивать это все? С каких пор нищих студенток-сироток определяют в такие клиники... – ворчала проходящая мимо женщина. Она была одета в простые синие джинсы, какую-то яркую блузку в крупный горох и объемную вязанную кофту.
– ну точно ебыря нашла… сука безродная…
Мы с отцом переглянулись, так как начали догадываться о личности женщины. Я обошел ее и встал у дверей палаты, а отец оглядел потолки и углы, а потом встал слева от женщины. Наверняка папа искал камеры.
– Добрый день! – поздоровался папа с женщиной и мило ей улыбнулся. – Позвольте узнать, а вы к кому?
– Добрый день! – поздоровалась женщина. – А вы кто такие? Я иду по своим делам, вам чего?!
– Если вы к Ерошиной Майе, то посещения запрещены, - мягко пояснил отец, а в глазах его такой азарт заиграл. Что-то задумал мой старик.
– А вы кто такой, чтобы запрещать мне навестить мою племянницу? Я ее опекун, между прочим, - начинала злиться тетушка и нервно теребить ремешок сумки. – Внизу сказали, что к ней можно!
– Прошу прощения, я не представился сразу… Я ваш будущий родственник, меня зовут Герман Александрович Карасев, - пропел отец и чуть склонил в голову. Старый черт! Он же ее намеренно провоцирует. – Майя много о вас рассказывала, хоть и не всегда хорошее. Но мы с вами взрослые люди, тем более что скоро породнимся…
– Ах ты ебарь старый! – покраснела тетка и схватилась за внушительную грудь. – Так это из-за тебя моя дочь в тюрьме?!
– Что вы?! Я не имею к этому никакого отношения, - отнекивался отец и смотрел на тетушку невинными глазами.
– Мне нужно к этой… Майе. И я пройду! – отмахнулась тетка и поперла на меня. Я смотрел на этот танк в гороховой блузке и волновался, что девочка моя услышит ее крики.
– Посещения запрещены! – повторил я слова отца.
– А ну, пропусти меня! Я ее опекун! – заголосила тетушка и лицо ее исказила уродливая гримаса. – Пусти говорю! Ты кто такой, щенок?!
– Госпожа Ерошина, незачем так кричать. Здесь медицинское учреждение, где лежат больные.
– Вот именно! Больная она! Больная! Как она могла написать заявление на мою дочь? Моя Кариночка и мухи не обидит. Это Майя больная на голову! И я доберусь до нее, клянусь! Пусть заберет заявление! – верещала тетка, а я не понимал ничего. Какое заявление? Майя еще ничего не успела сделать. Да и не хотела она, это я ее уговаривал…
– Фирсов, - прошептал отец одними губами, видя мою растерянность. Вот это да! А дядя паша уже подсуетился и без нашего участия.
– Я ее опекун! Я ее подобрала, растила, кормила, дале ей хлеб и крышу над головой. И чем эта дрянь нам отплатила? Силу почувствовала?
– Не стоит так кричать. Майя сильно пострадала и ей нужен покой, – пытался переключить отец внимание буйной тетки. – Вас, кажется, Светлана зовут? Мы взрослые люди и можем решить все сами.
– Думаешь раз трахнул молодую пизденку, то права имеешь какое? Вроде взрослый мужик, солидный, а все туда же! Тьфу! – неправильно поняла ситуацию тетя Майи и уже сделала выводы. Я молчал, смотрел на этот спектакль, и не понимал к чему клонит отец.