Чтение онлайн

Я дразню его, целую и обещаю себе, что не влюблюсь в него снова.

Это идеально. Но и хрупко.

Ни один из нас не упоминает прошлое, будто боится, что всё это рухнет под тяжестью воспоминаний.

Мы заключаем негласный договор — жить в нашем снежном пузыре секса и забыть обо всём остальном настолько надолго, насколько сможем.

— Мэдди, ты вообще слышала хоть слово из того, что я сказала?

Я уставилась на лицо Памелы на экране компьютера и поняла, что в какой-то момент за последние десять минут мой мозг просто отключился. Не то чтобы то, что она говорила, не было важным. Честно говоря, я вообще без понятия, о чём шла речь — возможно, она просто перечисляла список покупок. Проблема в том, что с тех пор, как я вернулась из Южной Дакоты на прошлой неделе, мне катастрофически сложно сосредоточиться.

— Прости, кажется, у меня сегодня проблемы с интернетом. Твой звук и видео пропадают.

Да, я вру. Но если быть честной, процентов семьдесят пять того, что она говорит на этих совещаниях, можно было бы уместить в одном письме.

— Ладно, — вздыхает Памела. — Я тогда просто отправлю тебе это в письме.

И вот, доказательство моей теории.

— Огромное спасибо! И я обязательно разберусь с рыночными графиками, о которых мы говорили.

— О, отлично. Да, это нужно сделать. И ещё, можешь объединить квартальные отчёты о производительности команды?

— Конечно. Берусь за это.

Не стоило мне этого говорить. Не стоило соглашаться на дополнительные задачи, которые вообще не входят в мои обязанности. Иногда их так много, что кажется, будто у меня вторая полноценная работа.

Но одна только мысль о том, чтобы отказать Памеле, заставляет меня покрыться холодным потом.

Она ценит мою работу. Считает меня незаменимым сотрудником. Я получила впечатляющую премию на праздники, да ещё и повышение.

Не порти то, что и так хорошо!

Я завершаю видеозвонок и какое-то время просто смотрю в пустой экран, собираясь с силами, чтобы наконец начать работать. Обычно у меня не бывает таких проблем. Обычно я практически двадцать четыре на семь в рабочем режиме.

Но в голове у меня сейчас совсем другие мысли.

Главным образом — образ обнажённого Дома.

А следом за ним — наш последний разговор перед разлукой.

— Ты с кем-то встречаешься? — спросил он, когда до аэропорта оставалось минут пятнадцать. — В Сиэтле?

— Отличное время, чтобы задать этот вопрос после двухдневного секс-марафона.

Он смерил меня хмурым взглядом, а я закатила глаза.

— Нет, ни с кем не встречаюсь. В данный момент я сплю с тобой. И только с тобой. А ты? Спишь только со мной?

Это выманило у него неохотную, но всё же улыбку.

— Да. С тобой и только с тобой.

— Отлично. Если что-то изменится, дай мне знать.

И я гордилась собой за то, что даже не намекнула на то, что было тем летом.

— Ничего не изменится.

Мне понравилось, как он это сказал. Почти срываясь на рык, будто предупреждая.

— Круто. Но если вдруг — предупреди.

— Мэдди.

Он вздохнул моё имя так, будто я самая утомительная женщина на свете. Что, впрочем, для Дома вполне может быть правдой.

А потом он протянул руку через центральную консоль и сжал мою ладонь. Так и держал её, пока мы не приехали к пункту возврата арендованных машин. Потом стоял рядом со мной в очереди на проверку безопасности. Проводил меня до моего выхода на посадку, хотя его был в другую сторону. Присматривал за моими вещами, пока я уходила в туалет. А когда объявили мою посадочную группу, сделал ту же финальную проверку, что и в аэропорту Далласа, только на этот раз, закончив, поцеловал меня.

— Приезжай на выпускной близнецов, — сказал он, едва наши губы разомкнулись.

Я ответила, что подумаю.

Прошла неделя, а я всё ещё думаю.

О нём. О том, что между нами. Что вообще происходит?

Всё слишком похоже на то, что было, когда мне было девятнадцать, и это пугает. Но в то же время кажется… большим. Глубже. Будто все барьеры, которые я воздвигла, покрылись трещинами, и Дом постепенно пробирается внутрь, к самому сердцу. И это одновременно прекрасно и ужасно. Потому что я не знаю, как этому доверять. Как доверять ему.

Может, мы просто… приятели по постели.

Хотя сомневаюсь, что именно это имел в виду Джош, когда поручил мне присматривать за своим другом.

Резко встаю из-за стола и начинаю нервно расхаживать по квартире, оставляя следы на свежевычищенном ковре. Иногда я убираюсь от стресса. К счастью, у меня достаточно собранных и оформленных пазлов, которые можно протереть от пыли. Беру швабру из шкафа и принимаюсь за работу, начиная с пазла, изображающего секвойный лес, который висит у меня над кроватью.

Я понимаю, что Джош пытается сделать с этими письмами. Он вынуждает меня к приключениям. И частью меня я его за это люблю. Но другой частью ненавижу за то, что он продолжает вытаскивать меня из зоны комфорта. За то, что его просьба лишает меня чувства безопасности. Не столько физически, хотя и это тоже — каждый раз, когда я достаю ингалятор, чтобы справиться с одышкой. Но ещё он невольно заставляет меня рисковать сердцем. Потому что невозможно провести столько времени рядом с Домом и не отдать ему кусочек себя.

Он уже ранил меня раньше. Разбил в щепки.

Выживу ли я, если он сделает это снова?

Дождь хлещет по окнам, вторя буре у меня в голове.

Если держать всё просто, можно сохранить сердце в безопасности. Если мы с Домом будем просто встречаться, когда нам обоим удобно, без планов, без ожиданий.

Это была ошибка в прошлом. Я думала, что нахожусь в начале великой истории любви.

Но если это всего лишь способ выпустить пар, и он закончится вместе с поездками, тогда моему сердцу нечего бояться.

— Хотела бы я, чтобы ты был здесь, чтобы я могла накричать на тебя за это, — говорю я в сторону пиратского сундука, в котором хранятся оставшиеся вещи Джоша, представляя, что он слышит меня. — Ты всегда хотел, чтобы я была такой же смелой, как ты. Но я не ты. Честно говоря, я, наверное, просто трусиха. И это так несправедливо, что ты взял и умер, оставив мне это задание, вынуждая меня чувствовать себя некомфортно рядом с твоим чертовски привлекательным лучшим другом, а я даже поспорить с тобой не могу.