Чтение онлайн

Я смеюсь в раздражённом бессилии.

А потом я снова думаю о выпускном.

Я должна бы радоваться возможности поддержать Адама и Картера в их важный день — и я правда рада. Но в то же время мой мозг подсчитывает: эта поездка означает, что вместо трёх встреч с Домом впереди будет четыре.

Выпускной. Северная Дакота. Айдахо. Аляска.

И всё внутри меня запутывается ещё сильнее. Я жду следующего приключения. Жду момента, когда снова увижу Дома, когда смогу его коснуться, поцеловать, когда он обнимет меня, когда мы вместе вскроем очередной конверт, выполним или скажем то, что задумал Джош, и…

И мне снова придётся с ним прощаться.

А потом останется ещё только два прощания.

И от этого накатывает чувство вины.

Вины за то, что я тороплю эти поездки, как только у нас появляется возможность. За то, что теперь жду этих приключений ещё больше — потому что они означают встречи с Домом. За то, что в своём нетерпении я неумолимо стираю последние следы брата.

Теперь, когда письма Джоша подходят к концу, я хочу одновременно оттягивать этот момент вечно и прочитать их все прямо сейчас.

А что будет после Аляски?

Что я сделаю, когда у меня больше не останется ничего от брата?

Когда мне придётся самой искать в себе смелость, останусь ли я той же Мэдди? Или вынесу из этих путешествий что-то большее? Заберу ли я с собой Дома?

Его дружба — это ценность, за которую стоит держаться. Мы сможем вернуться к переписке издалека. После последней поездки, скорее всего, долго не увидимся.

Но я хочу видеть его не просто как друга. И хочу видеть его без этого отсчёта, без финального прощания от Джоша, висящего над нами.

Бонусная поездка.

С этим решением я возвращаюсь к ноутбуку и заставляю себя сосредоточиться на работе до пяти вечера. В итоге, как обычно, заканчиваю ближе к семи.

Потом наливаю себе выпить, усмехаясь при воспоминании, как Дом попросил меня повременить с горячим тодди, потому что не был уверен, хочу ли я его по-настоящему.

Мэдди: Что мне привезти близнецам на выпускной?

Проходит меньше пяти минут, прежде чем телефон заходится серией быстрых вибраций.

Дом: Ты приедешь?

Дом: Когда у тебя рейс? Ты летишь в Филадельфию?

Дом: Я тебя встречу.

Дом: Ты остановишься у меня.

Я прижимаю бокал к губам, стараясь скрыть улыбку.

Мэдди: Я ещё не бронировала билет.

Мэдди: И это было самонадеянно.

Дом: У меня большая удобная кровать.

Мэдди: Меня больше интересует, что у тебя есть из еды.

Дом: Планирую съесть твою киску.

Я поперхнулась джином, прыснув им по всей кухне, и расхохоталась, задыхаясь. Одной рукой вытираю пролитое, другой набираю ответ.

Мэдди: Это, конечно, чудесно для тебя, но что буду есть я?

Я уже приготовилась к чему-то вроде Как насчёт моего члена? Но, конечно, должна была догадаться, что он не такой.

Дом: Кислые человечки, сырные крекеры и столько лавандовых латте, сколько пожелаешь.

Вот же гад.

Мэдди: Ты знаешь, как соблазнить женщину. Я в деле.

Дом подкатывает свою машину к зоне посадки в аэропорту Филадельфии и тут же выпрыгивает из внедорожника, чтобы помочь мне с сумкой, которую я прекрасно могу поднять сама. Что я ему и говорю, плечом отталкивая его от чемодана.

Он не настаивает и позволяет мне самой загрузить его в багажник, но едва захлопнув дверь, тут же прижимает меня к бамперу. Его ладони охватывают моё лицо, пальцы зарываются в мой перекошенный, взлохмаченный я-часами-сидела-в-самолёте пучок, и он наклоняет моё лицо вверх… только чтобы поцеловать меня в нос вместо губ.

— Ты приехала, — бормочет он, прижимая ещё один поцелуй чуть ниже уха, вызывая у меня волну мурашек.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы он не заметил, как сильно соски проступают сквозь майку. Дом замечает этот жест, его взгляд скользит вниз, затем снова поднимается ко мне. Хмурится, но не отпускает.

— Что-то изменилось? — спрашивает он.

О. Он думает, что меня больше не заводит его грёбаная притягательная задница с татуировками в виде медуз?

— Если ты хочешь свой перекус, то тебе лучше отвезти меня к себе.

Его глаза темнеют, губы кривятся в самодовольной улыбке, а в горле раздаётся низкое, довольное рычание, которое, чёрт подери, только усугубляет ситуацию с сосками.

— Ты тут главная.

Дом отступает, давая мне пространство, и я поправляю очки, делая вид, что не ощущаю потери его близости.

По дороге от аэропорта до его таунхауса он держит меня за руку и рассказывает о планах на завтрашний день. Мы собираемся выехать пораньше, чтобы попытаться избежать пробок на церемонию вручения дипломов. Там будут его родители. Ну и, разумеется, близнецы.

Нам нужно обсудить, как мы будем вести себя перед всеми, но я не хочу делать это, пока от меня всё ещё несёт бортовым питанием.

— Первым делом приму душ, как только доберёмся до твоего дома, — говорю я.

Дом кивает, включая поворотник.

— Я оставил тебе дополнительные полотенца в главной ванной.

Это звучит так, будто он говорит о ванной, которая соединена с его спальней.

— Ты же знаешь, что тебе не обязательно делить со мной кровать. Если у тебя есть свободная комната, я могу остановиться там.

Половина его лица, которую я вижу, морщится.

— Нет.

— Нет, у тебя нет лишней комнаты? — Таунхаус, по идее, должен бы содержать хотя бы одну гостевую.

— Она есть, — нехотя признаётся он. — Но… она сломалась.

— Сломалась? Вся комната?

Он снова кивает. Я с трудом сдерживаю улыбку и сохраняю серьёзный тон.

— Весь твой дом цел, а одна комната… взяла и сломалась?

Кивает. Его большой палец лениво скользит по моим костяшкам.

— А. Ненавижу, когда такое случается.

Дом лишь хмыкает, пока одной рукой ловко паркуется на жилой улице, демонстрируя мышцы предплечья, которые вполне можно было бы записать в разряд непристойной, порнографической, обжигающе-сексуальной демонстрации.