Чтение онлайн

— Ему наверняка известно о деталях расследования не меньше чем нам. Ему позволены разговоры по телефону — он может звонить кому вздумается. — Лоусон подождал, пока до Бартона наконец дошло.

— Хочешь сказать, кто-то из наших сливает ему информацию?

Лоусон шумно выдохнул:

— Не исключено. Он просит о небольших на первый взгляд услугах: раздобыть в полицейской базе адрес, который ему нужен, помочь возобновить клубную лицензию, — и хорошо за это платит.

— Но ведь если Касаветтес подцепит копа на крючок, он уже не даст ему сорваться! — Бартон сбросил скорость, перед тем как выехать на автостраду.

Лоусон задумчиво смотрел в окно. Придется посвятить Бартона в ту историю. До сих пор он никому ее не рассказывал, за исключением офицеров из отдела внутренних расследований, которые вели дело. Но Касаветтес непременно упомянет о том давнем эпизоде, чтобы встревожить Бартона, намекнув, будто Лоусон в некотором роде сломался. Таким образом Касаветтес ослабит их позицию, их усилия в борьбе против него. Бартон должен узнать все.

— Десять лет назад, — начал Лоусон, — когда я еще был сержантом, я работал над делом о наркотиках. Нам стало известно, что Касаветтес изготавливает крэк на одном из заброшенных складов, расположенных между Ранкорном и Уайднесом.

Бартон свернул в переулок и пристроился за колонной грузовиков, ползущих со скоростью черепахи.

— В организации Касаветтеса у нас был свой человек, — продолжал Лоусон. — Парень по имени Портер. Он очень плотно присел на кокаин и стал для Касаветтеса легкой добычей. Касаветтес снабжал его крэком в обмен на транспортировку нескольких партий товара. Мы поймали Портера, когда он перевозил товар на одной из патрульных машин — куда как безопасно! Мы убедили его попытаться выяснить, когда начнут изготавливать следующую партию. Видишь ли, Касаветтес весьма ловко организовывал свой бизнес: на неделю — от силы на две — он снимал какую-нибудь развалюху, там готовили наркотик, а затем демонтировали оборудование, прежде чем мы успевали их засечь.

Лоусон немного помолчал, собираясь с мыслями, припоминая детали. Они мчались по шоссе. С обеих сторон искрились поля, влажные в золотистом солнечном свете поздней осени.

— Портеру удалось убедить Касаветтеса допустить его к процессу изготовления крэка, хотя поначалу тот сопротивлялся. Само собой, Портер поклялся, что и пальцем не прикоснется к товару.

— Но не смог удержаться и сунул пальчики в варенье.

— Нет, — покачал головой Лоусон. — Все было совсем не так. Портер сдержал свое слово. Касаветтес вроде бы доверял ему и взял с собой — посмотреть, годится ли им новое помещение: есть ли электричество, газ, вода и так далее. Обычно, если место казалось Касаветтесу подходящим и безопасным, он сразу расплачивался и вместе со своими подручными на недельку исчезал. Через неделю единственным признаком их пребывания в арендованном помещении были лишь несколько пустых коробок из-под бутербродов да слабый запашок стряпни.

Лоусон сделал паузу, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить. Прошло десять лет, но он все еще видел случившееся тогда так ясно, как это шоссе впереди. А ему-то казалось, что он покончил с той историей навсегда.

— Они подъехали, и Касаветтес послал Портера осмотреться в здании — там почему-то горел свет. Портер пересек фабричный двор. Он нисколько не волновался. Ему было прекрасно известно, что люди Касаветтеса проверили все загодя. Видимо, охранники просто забыли в спешке выключить свет, подумал он. И вот он переступает порог склада… — Лоусон шумно выдохнул. — …И находит там двух охранников. Оба убиты. Один выстрелом в голову, другой получил две пули в грудь. Перед ними на столе валяются карты — они играли в покер. Тот, что ранен в грудь, еще дышит. — Лоусон взглянул на Бартона. — А потом входит Касаветтес…

— Он застрелил Портера?

— О нет, — негромко сказал Лоусон. — Воображение у Касаветтеса гораздо богаче. Он с самого начала знал, что Портер работает на нас. Даже не знаю, случайность это или он подстроил двойное убийство только ради того, чтобы убедиться: с Портером все кончено — ведь Портер и уйти не сумеет, и о произошедшем никогда не скажет. — Он сглотнул, ощущая неприятный кислый привкус во рту.

Бартон понимал, что Лоусон неспроста пустился в мучительные для него воспоминания. Он ждал, поглядывая в окно на вырисовывающийся вдалеке силуэт города Элсмир-Порт. Слабый запах нефтехимических продуктов сквозил сегодня в воздухе, пойманный в ловушку холодным ветром, дующим с реки Мерси.

— …Касаветтес протягивает Портеру орудие убийства, и Портер — ты только представь! — берет его. Он знает, что пистолет не заряжен — Касаветтес в жизни бы не дал ему заряженное оружие, — но он берет его, потому что у него нет выбора. Тогда Касаветтес приказывает трем своим людям держать Портера и прибивает его ноги гвоздями к полу.

— Боже правый!!!

Лоусон откашлялся:

— Я получил предупреждение. Мне позвонили прямо домой. Не на работу. Даже не на мобильник. Это фишка Касаветтеса, Фил: он настигает тебя там, где ты живешь. Я иду прямо на фабрику. И нахожу Портера в комнате с двумя мертвыми охранниками. Второй парень, должно быть, умер, слушая его крики.

— Ну и дела! — выдохнул Бартон. — Что было с Портером дальше?

— Дальше?.. Он сказал, что у него от кокаина крыша поехала. Сказал, что не понимал, что делает. Признал себя виновным в двойном убийстве.

— Ой да ладно! У него же эти гребаные гвозди из ног торчали!

— По его словам, он сам себя покалечил. — Лоусон недоверчиво покачал головой. — Заявил, что его переполняло раскаяние.

Повисла тяжелая пауза.

— Портер был моим напарником, Фил, — сказал наконец Лоусон. — Мы вместе учились, потом нас обоих распределили в один и тот же участок в Уоррингтоне. Два года мы шагали вместе. — Он немного помолчал. Имелись еще кое-какие детали, о которых Лоусон предпочитал не думать, но уж если он собрался поведать Бартону эту историю, так надо рассказывать все. — Понимаешь, это ведь я… я убедил его сдать Касаветтеса. И вот Портер уже десять лет парится за решеткой в одной камере с извращенцами. — Он искоса взглянул на Бартона. — А ты знаешь, как в тюрьме обращаются с легавыми…

— Портер сам сделал свой выбор, Стив, — перебил Бартон. — Он лизал руку Касаветтеса задолго до того, как ты об этом узнал.

Лоусон уставился на свои колени с таким заинтересованным видом, точно на них обнаружились письмена древних майя, и выговорил сквозь зубы:

— Он был хорошим напарником. И хорошим полицейским.

— Но позволил Касаветтесу уйти. — Бартон сбавил скорость до сорока миль в час, приближаясь к въезду в тоннель Уолласи.

— Не суди его, Фил. Его карьера рухнула. Из полиции ему в любом случае пришлось бы уйти: обвинения по делу о наркотиках было достаточно, чтобы засадить его на пять лет. Зато он не вступил бы в игру с Касаветтесом, его бы не пытали, не подставили так страшно. А он попытался рискнуть и помочь полиции. Касаветтес все подстроил, и мы сыграли прямо ему в руки. У Портера была семья, прежде чем Касаветтес добрался до него. Была — понимаешь?!

— Он сам от всего отказался.

У пропускного пункта на мост Бартон бросил в корзину несколько монет, и они продолжили путь.

Оставшуюся часть пути они проделали в молчании. Дорога из тоннеля к ливерпульским берегам Мерси была серой и унылой, несмотря на солнечный свет. Они проезжали мимо рядов грязноватых витрин. Некоторые из владельцев не потрудились поднять ставни и, по-видимому, вели свой бизнес в мрачном искусственном свете. Узкая полоса окружной дороги открывала на короткое время просторы игровых площадок и парков по обе стороны Бриз-хилла. Через десять минут они достигли тюрьмы Ее Величества Брек-Мур.

— Касаветтес, как пить дать, рассчитывает на то, что ты ничего не знаешь о Портере, — предупредил Лоусон Бартона. — Он — головорез, но далеко не дурак. Не верь ни одному его слову, слышишь, ни одному!

Бартона его страстный призыв не особенно впечатлил. Лоусон даже спросил себя: а не сгущает ли он краски, изображая Касаветтеса настоящим исчадием ада? И тут же вспомнил выражение лица Тома Портера, которого посетил днем ранее, и его сдавленный шепот: