Чтение онлайн

– Да я не…

– Все правильно, – перебивает. – Так будет проще. И удобнее, раз уж ты работаешь в центре и до неопределенного времени.

– Я… – пытаюсь придумать адекватный предлог, но он снова перебивает:

– Нормально. Будет повод появляться там чаще. Мужики сплетники похлеще баб, особенно под градусом. Может какая-нибудь инфа интересная проскочит. Мне всегда наливай сок, что бы не заказал.

– Поняла, без проблем, – отвечаю с готовностью, немного выдохнув.

– И спасибо, что осадила. Там, у дома, – берет мою руку, сжимает и тут же отпускает, а у меня внутренности опускаются от ощущения потери. – Именно я заварил всю эту кашу. И смерть девушки на моей совести.

– Ну ты-то хоть не начинай, – ворчу тихо.

– Уверен, за ней пришли именно из-за твоего звонка. Другого повода не вижу. Мужик ее информацию слил или кто-то из Зотовских – неважно. Я влез в бар, я сел к тебе в машину, из-за меня тебя ранили.

– Но позвонила я, а не ты. Могла бы и брату, но близкого решила не беспокоить, сделала как самой выгоднее было. Так что дели на троих. Даже на четверых, раз уж Димкины погнали. А лучше – на одного. Того, кто выстрелил. В ее смерти виноват только он.

– Разумно, – поворачивается на мгновение. – Не хмурься, устаканится.

Оставшуюся дорогу едем молча, а когда проходим в квартиру, я вообще дар речи теряю: открывает нам мокрый с головы до ног мужик.

– Проштрафился? – издевательски посмеивается Родион, протягивая руку.

– Хер там, – кривляется парень, пожимая. – Честь оказал.

Из комнаты, в которой меня держали, на полном ходу выбегает пес, проскальзывая когтями по полу, и мчит на нас, виляя хвостом.

– Привет, – смеюсь, опасливо гладя его по мокрой шерсти. Здоровый, зараза такой, боязно как-то. Но ласковый, руку мне лижет. Кошусь на Родиона, невольно проводя аналогию, и спрашиваю громко: – Тебя как звать-то?

– А это забавно! – отзывается Зотов из комнаты, затем слышится удар и чей-то стон. – Туман! Прикинь?

– Прикинула, – смеюсь ровно до того момента, пока не прохожу в комнату и не вижу на полу парня с окровавленным лицом. – Ты совсем больной?! – взвизгиваю, подлетая к стоящему рядом Зотову. – А просто спросить?!

– Просто – молчит, – отзывается глухо и пинает лежащего. – Да, Мурат? Где-то больше платят, падла ты такая?

– Нет, – хрипит Мурат. – Сказал уже.

– И типа не повторяешься? – язвит Дима и снова пинает его в живот. К нему подбегает Туман, поддевает носом ладонь, требуя внимания. Зотов машинально гладит его и брезгливо морщится, глядя на свою руку, всю в шерсти. – Ты, – тыкает пальцем в одного из присутствующих в комнате мужчин, – в прихожей пакет, там эта херня, как ее…

– Фурминатор, – сглатывает парень, нервно дернув кадыком.

– Все ты знаешь, – ласково улыбается Зотов, а через секунду приказывает холодно: – Вычеши. На улице. Скотина мохнатая, свали в туман, – ворчит на пса, отталкивая от себя. Наклоняется и вытирает руку о парня, оставляя на его футболке комок шерсти. – Нахера я на это подписался…

– Ты добрый, – просовываю свою руку под его, второй поглаживаю. – И понимаешь, что, если не признается, значит не в чем. Просто расстроился, вот и бесишься.

– Я добрый, слышали? – окидывает взглядом своих подчиненных и каждый из них опускает взгляд, встречаясь с его. – Ни хуя я не добрый, – цедит злобно и пинает парня на полу еще раз, а потом рявкает: – Уберите дебила! Следующий!

– Так ты только размялся, – вздыхает Родион и устраивается в кресле в шаге от меня. – Сколько всего? – посматривает на наручные часы.

– Спешишь? – язвит Зотов.

Боковым зрением вижу, как двое под руки ведут третьего, а вот отреагировать, когда он начинает вырываться – нет. Дима толкает меня, я начинаю падать, замечая, как он тянется к поясу, из-за которого торчит пистолет, но Туманов подрывается чуть раньше и успевает подхватить меня. А потом и вовсе проворачивается вместе со мной и прикрывает своим телом, вжав в пол.

– Замерли! – командует Зотов. – Интересно, – хмыкает с удивлением.

Родион оборачивается назад, встает и поднимает меня, загораживая собой, но я все равно выглядываю, потому что раз уж Диме интересно, то мне и подавно.

– Шеф, я не при чем, – заявляет тот, которого привели в комнату, держа дуло пистолета у своего виска. – Хочешь, сам себе мозги вышибу, хочешь – ты. Но на пол не лягу и бить себя не дам.

– Интере-е-е-сно, – посмеивается Зотов. – Гордый, что ли?

– Нет, у меня свадьба через несколько дней, – заявляет неожиданно. – Сказала, припрусь с начищенной рожей – пошлет. По факту – с говном сожрет, потому что истеричка. А я буду терпеть, потому что пузатая. И опять все заново, а бабок где столько взять?

– Мило. И где мое приглашение?

– Так не по статусу. А так – стул найду, не вопрос.

– Ясно, – понимающе кивает Зотов и чешет голову дулом, – только нихера не доказывает, знаешь ли.

– Знаю, – соглашается легко. – Тебе решать.

– О, придумал! – радуется Дима через полминуты размышлений. – Прострели себе ногу.

У меня глаза из орбит вываливаются и рот приоткрывается, а парень только морщится:

– Медляк же.

– Окей, – равнодушно пожимает плечами Зотов. – Тогда руку. Не рожа? Не рожа.

– Не в кость? – торгуется парень.

– Да куда хошь, – милостиво позволяет Господин.

– Он же не станет? – шепчу, вцепляясь в спину Туманова.

Вместо ответа он разворачивается и зажимает мои уши, а через несколько секунд раздается выстрел и вскрик. Я дергаюсь и накрываю рот ладонью, чтобы самой не заорать, Родион убирает руки от головы и обнимает меня, поглаживая по спине.

– Я не при чем, – сквозь зубы и через силу говорит тот же парень, а я немного расслабляюсь: жив.

– Дебилушка, – вздыхает Зотов. – Это тоже ничего не доказывает. И я поверил сразу.

– Приколист, – хрипит парень.

– Ну кто ж знал, что ты такой ебанутый. Где торжество? Загляну рюмочку за твое здоровье опрокинуть.

– «Старая мельница», на юго-западе. К Арсению можно?

– Двигай. И все остальные. Бесите, валенки.

– Ты псих, – бормочу, когда все выходят.

– Я-то че? – удивляется искренне. – И вас никто не звал, к слову.

– Где Даня?

– Я похож на секретаршу? – кривит губы.

– И все же, – неожиданно настаивает Туманов.

– К папаше на ковер поехал, – отвечает недовольно. – Запарило нянчить обездоленных. Барменша, накати сто грамм. В холодильнике бутылка.

– Как-то ты быстро поверил, – слышу Туманова, выходя из комнаты, и немного притормаживаю.

– Я не поверил, – отвечает равнодушно. – Но не признался бы ни один, чтобы пулю в башку не получить. Теперь у каждого по метке, а мы смотрим – если слиняют или добьют, значит виновен. Рассказал – не рассказал, разбираться не будут. По-другому никак, сопляков не держу.