Чтение онлайн

Председатель. – В день вашего поступления в начале сентября?

Протопопов. – В конце сентября 1916 года.

Председатель. – Что эти субсидии Маркову 2-му были и раньше, или они были установлены вами?

Протопопов. – Сохрани меня бог. Они были раньше.

Председатель. – Размер оставался тот же или вы изменили?

Протопопов. – Я думаю, что я их убавил.

Председатель. – Вы не знаете из разговоров с Марковым, давно ли он получал эти деньги?

Протопопов. – Я никогда не спрашивал.

Председатель. – По департаменту полиции вы не интересовались узнать? Ведь это значительная выдача государственных денег, вы назвали цифру 15.000 в месяц!

Протопопов. – Это вопрос, всегда ли. Можно выдать 15.000, а потом ничего не дать, значит нельзя же сказать…

Председатель. – У вас приходилось в месяц тысяч 15.

Протопопов. – Я не могу сказать точно.

Председатель. – То, что мы рассматриваем, это есть часть общего вопроса, мы отвлеклись от общего вопроса, от вопроса о вашем отношении к Государственной Думе. Значит, в разъяснение того, что вы сказали, отношение ваше к Государственной Думе было спокойное.

Протопопов. – Спокойное.

Председатель. – Я поставил вам вопрос, что нас интересует политическая сторона, отношение министра внутренних дел к Государственной Думе, как к представительству народному. Вот, значит, будьте добры рассказать.

Протопопов. – Я определенно говорю, что против Государственной Думы я никогда не шел. Теперь, когда Государственная Дума стала так резко говорить…

Председатель. – Что значит против Государственной Думы? В смысле ее уничтожения?

Протопопов. – В смысле уничтожения, конечно, для меня было немыслимо думать.

Председатель. – Не об уничтожении, а о роспуске?

Протопопов. – Для того, чтобы создать новую, об этом была речь, но я перед этим шагом задумывался иной раз.

Председатель. – Вопрос стоит так: страна требует существования Государственной Думы и ее работы, а представителями тогдашней верховной власти издавался указ о роспуске Государственной Думы. Этот указ контрассигнировался министром, не правда ли? Каково было ваше отношение?

Протопопов. – К роспуску?

Председатель. – Т.-е. к перерыву ее работы.

Протопопов. – Я не голосовал против перерыва.

Председатель. – А вы, значит, голосовали за перерыв?

Протопопов. – Т.-е. вы говорите о голосовании в Совете Министров?

Председатель. – Вы голосовали за перерыв в Совете Министров. Почему?

Протопопов. – Да. Потому что, когда этот вопрос стоял на очереди, я был поставлен в ужасное положение; как только Государственная Дума открывается, начинает страшно меня бранить, страшно бранить, у меня осадок личный сделался. Дело в том, как я сказал в самом начале, что Дорошевич сказал мне, что меня загонят в правый угол, я действительно себя видел в правом углу, но не душой, а в правом углу по всем своим поступкам. Каким образом это было, как это сделалось? Потому что я был всегда человеком середины и теперь остаюсь и остался человеком середины. Теперь о роспуске Государственной Думы. Почему я мог голосовать за перерыв? Потому что Государственная Дума страшно поднимала настроение в стране. Мне делалось страшно. Я видел, что мы не дотянем до конца войны, и произойдет то, что произошло. Мне казалось следующее: лекарства нет, и мы не можем его придумать, это факт. Во-первых, мне казалось следующее: оппозиция станет на свое место, все, работающие по вопросам государственным и общественным, все должны стать на свои места. Во-вторых, я отлично видел, что в сущности правительства нет. Я отлично понимал, что нельзя вести войну, не опираясь на общественные силы, без мобилизации всех сил страны. Я понимал это отлично, но та форма, которую, мне казалось, приняла общественность, посягнув и вступив в правительственную сферу, делает то, что надлежит делать правительству. Получилась уже такая вещь, что общественность захватила власть, и мне казалось это не вполне правильным. Хотелось мне, чтобы правительство было правительством, но я сам видел, что нет системы. Возьмем казенное строительство.

Председатель. – Это частный вопрос. В сущности вам казалось, что общественность того времени внедряется или входит в круг правительственных обязанностей? Какой вывод? Вы стали тогда против общественности.

Протопопов. – Нет, извините, я думал, что как можно быть против общественности. Быть против общественности, это значит сказать, что нельзя войну вести, ибо без общественности правительство физически не могло бы вести войны. Я не мог сказать – я против общественности – а кто же будет вести войну? Вот какая вещь получилась. Мне казалось тогда, что правительство должно делать то, что делали общественные учреждения…

Председатель. – Как вы считали, какой правильный образ действий по отношению к общественности? Вы говорите, что вам было ясно, что правительство должно делать то, что делает общественность; что же делать с общественностью, которая, по вашему мнению, входила в круг правительства?

Протопопов. – Работать самому правительству и тогда, когда правительство будет работать, общественность будет делать то, что от нее требуется. Я представлял это себе в смысле производства и распределения богатства. Мне казалось, что распределение богатства, в данном случае, это дело правительства, а производство…

Председатель. – Т.-е. распределение богатства вы считали…

Протопопов. – Производство богатства, это вопрос общественных учреждений, личной инициативы, распределение богатства, распределение денег это вопрос правительства.

Председатель. – Каких денег?

Протопопов. – Каких хотите денег. Возьмите всю продовольственную кампанию. Громадные суммы денег на это затрачены, а работает, очевидно, общественность, без этого нельзя. Кто, каким образом, по округам или губерниям, кто дает импульс, кто же дает направление в этом деле? Конечно, правительство. Вот как мне казалось, что в общественных учреждениях… Вот, например, военно-промышленные комитеты. Я глубоко был не согласен с их структурой, потому что всякая мобилизованная промышленность мелкая и крупная…

Председатель. – Как вы относились к военно-промышленным комитетам?

Протопопов. – Я к ним относился так, как вы это видели. Под моим председательствованием был съезд большой металлообрабатывающей промышленности, и мы великолепно жили, так как члены военно-промышленного комитета были членами и этого съезда. Но, конечно, я относился критически к тому способу ведения дела, находил его неправильным.

Родичев. – Как относились вы к участию рабочих в военно-промышленных комитетах?

Протопопов. – Я находил, что это вещь крайне опасная, ибо участие рабочих в таких кучках в 60-ти местах России могло бы быть опасным.

Родичев. – Вы знали, что там провокаторы сидели?…

Протопопов. – Сохрани господи, Федор Измайлович, что вы!

Родичев. – Там сидели провокаторы.

Протопопов. – Не может быть, Федор Измайлович. Вы меня убили, не может быть.

Председатель. – Так мы будем продолжать.