Чтение онлайн

Председатель. – Зачем вы передали эту книжку Ключареву?

Протопопов. – Потому что было много разговоров в помещичьих кругах, и я хотел передать ее, чтобы он ее показал.

Председатель. – Тут есть маленький вопрос, поставленный одним из членов комиссии – как вы отнеслись к факту замены Штюрмером Сазонова?

Протопопов. – Конечно, неодобрительно. Я с Сазоновым был в хороших отношениях, и мне было очень жалко, когда он ушел.

Родичев. – Вы знали, кто такой Штюрмер?

Протопопов. – Нет, плохо.

Родичев. – Вы знали его роль при Питириме?

Протопопов. – Чуть-чуть, я его очень мало знал.

Родичев. – Когда вы ступали [*] в министерство, а вы вступили через Штюрмера, вы выяснили, какова его программа?

Протопопов. – Нет, не выяснял.

Родичев. – Но вы репортерам, вас интервьюировавшим, сказали, что были согласны с этой программой.

Протопопов. – Это я сделал громаднейшую глупость.

Родичев. – Вы, значит, вступали в министерство без программы?

Протопопов. – Я говорил, что раз это объединенное министерство, я не имею права высказываться.

Родичев. – Вы знали, что вас объединяет?

Протопопов. – Нет. Федор Измайлович, я знаю, вы меня сейчас загоните в угол, и я безусловно уступаю вам. То, что я пошел в министерство, было более, чем ошибка, это было несчастье.

Родичев. – Скажите, когда вы вернулись из-за границы, вы были у государыни и посетили ее раньше, чем государя?

Протопопов. – Этого я не помню.

Родичев. – Это имеет большое значение, потому что вы были назначены через Распутина Штюрмером, может быть, через императрицу?

Протопопов. – Помнится, что я был у императрицы, когда я был министром, а до назначения я не был.

Председатель. – Какая беседа произошла между вами и государыней?

Протопопов. – Ничего особенного. Совершенно спокойная тема.

Председатель. – Я говорю о государственном содержании.

Протопопов. – Мы очень мало трогали эту тему. Она была очень образованный человек, с ней было очень интересно говорить, например, о физиократах.

Родичев. – Вы рассчитывали, что будете опираться на общественное мнение страны? Как вы согласовали совместную деятельность со Штюрмером и надежду опираться на доверие страны?

Протопопов. – Я прямо скажу, что в ту минуту, когда я принял министерство, у меня было честолюбие, которое бегало и прыгало, значит, я сделал непродуманно и несознательно; если бы я сделал это продуманно и сознательно, или поговорил бы с людьми, которые относятся дружелюбно и спокойно, может быть, ничего бы не было.

Родичев. – После 1 ноября, как могли вы отнестись спокойно к тому обстоятельству, что Штюрмер, на брошенное ему в лицо обвинение, не отвечал опровержением этого обвинения, а пригрозил Милюкову привлечением его к ответственности за клевету?

Протопопов. – Это мне, конечно, не нравилось. Я бы сейчас ответил, но я знал, что Штюрмер вообще не оратор.

Родичев. – Как вы могли остаться, когда он не мог ответить?

Протопопов. – Потому что меня ужасно обидели, меня самого. Ведь вы помните, меня министры обидели: они заранее сказали, что ни один министр не может отвечать, не прочитав в совете речи, которую он хочет сказать с кафедры. Позвольте, как это так? Я знал, что меня заденут в Думе, и хотел отвечать и, конечно, этой речью многое было бы избегнуто. Они меня подловили, – сначала напиши. Я написал и, когда я прочел, мне говорят – все-таки не говорите. Тогда я говорю, – позвольте, я буду отвечать, как член Государственной Думы.

Родичев. – Почему вы не вышли в отставку?

Протопопов. – Потому, что был глуп и раньше сделал колоссальную ошибку, а потом еще и потому, что разозлился, меня злили, злили. Хотя я три раза просился, но, правда, недостаточно энергично и твердо. Если бы просился тверже, тогда бы я действительно ушел, но тут зло меня взяло. Видите, Федор Измайлович, ведь меня бичевали, меня били, как никого не били, били все, и я сделался не тем человеком, который я есть.

Родичев. – Как вы отнеслись к назначению кн. Голицына?

Протопопов. – Это очень почтенный человек, я его видел первый раз в жизни.

Председатель. – Его роль в тверском земстве вам неизвестна?

Протопопов. – Совершенно неизвестна.

Родичев. – И вы не позаботились узнать об этом?

Протопопов. – Я знаю, что он дядя Ушакова, моего товарища.

Родичев. – А что он был товарищем Штюрмера по экзекуции тверского земства, это вы знали?

Протопопов. – Я из вашей речи узнал, что он в тверском земстве что-то набедокурил.

Родичев. – Значит, к отсрочке занятий Государственной Думы вы отнеслись положительно? А к назначению Штюрмера?

Протопопов. – Я со Штюрмером никогда дружен не был, вы знаете, сколько он мне неприятностей сделал.

Родичев. – Как вы проектировали новые выборы, как вы к ним готовились?

Протопопов. – К ним я совершенно не готовился.

Родичев. – Никаких мер не принимали, никаких запросов губернаторам не рассылали?

Протопопов. – Хотел разослать или разослал – не помню; но о том, какое влияние война окажет на списки избирателей, – это, помнится, я послал.

Родичев. – А не случалось вам говорить, что вы хотели бы роспуска Думы?

Протопопов. – Я думаю, что нет, а может быть.

Председатель. – Какой же смысл такого запроса губернаторам, – как влияет война на изменение списков?