Чтение онлайн

— Я не виноват! — закричал Дамаскинский. — На моих руках нет крови! Нет!

— Приговор вступает в силу в зале суда.

С этими словами судья захлопнул папку и удалился. Вокруг зашумели: пришедшие на заседание горожане обсуждали приговор и реакцию зельевара, Анелия что-то говорила адвокату, Лилея плакала, наблюдая, как конвоиры уводят бледного отца. Но постепенно звуки стихли и зал опустел. Дамаскинские последними вышли из здания. Спешить им было некуда, ведь дом забрали, счета в банке закрыли, а лавки вместе с зельями и разработками отца передали Баранганскому ковену.

Собрав вещи, ведьмы перебрались в съёмное жильё — маленькую однокомнатную квартиру на окраине города. Но Анелия верила, что справедливость восторжествует и, уходя из большого нового дома, ласково провела ладонью по калитке.

— Мы ещё вернёмся. Все вместе — я, Лаурин и наша девочка.

Судебные приставы вздрогнули от стука и недоуменно уставились на открывшуюся дверь, которую они только что опечатали. Чертыхаясь, мужчины вернулись обратно, злобно поглядывая на улыбающуюся ведьму.

Анелия не опускала руки. Она писала прошения на имя короля и Верховной ведьмы, искала новых адвокатов, тратя собственные сбережения. Женщина не обращала внимания на отвернувшихся знакомых и утешала Лилею, когда ту начали задирать в школе. Поддерживала подругу и Купава, которая, вопреки всем «добрым» советам, не бросила девушку. А больше никто не помог Дамаскинским. И не потому, что у них не было родственников. Они были, но в среде ведьмаков родственные отношения не ценились. Сравнительно крепкая связь наблюдалась между родителями и детьми и то до определённого момента. В мире ведьм куда больше дорожили коллегами, друзьями, соседями — теми, с кем виделись каждый день и проводили всё своё время. Знакомые Анелии, которые раньше всегда здоровались и охотно общались, сейчас… нет, не отвернулись, они затаились и выжидали. Не отворачивались, но и не помогали. Дамаскинские остались одни.

Лилея, выросшая под колпаком родительской любви, была слишком юная и ранимая, и такое отношение для неё стало ударом. Она скукоживалась, видя злое любопытство в глазах тех, кто буквально вчера заглядывал в рот, рассыпаясь в комплиментах. Девушка на всю жизнь запомнила, как после школы забежала в булочную и тот самый пекарь, который когда-то дарил им сдобу, теперь выставил её вон.

— Уходи! Не распугивай клиентов! Ко мне заходят уважаемые люди.

Остальные покупатели следили за происходящим с каким-то нездоровым интересом, даже не делая попыток защитить ведьму. Она сунула деньги в карман и вышла на улицу, глотая рвущиеся наружу слёзы.

Лилея практически не выходила из квартиры и поражалась матери, которая вопреки всему держалась. Анелия не перестала ухаживать за собой и выглядела идеально. Каждый день она укладывала волосы в аккуратную причёску, надевала чистое платье и наносила капельку духов на мочку уха и межключичную впадину. На столе была простая еда, но неизменно сервированная. Когда Лилея в сердцах отбросила вилку, не справившись с пересушенным куском мяса, и крикнула:

— Это всё из-за отца! Он виноват!

Анелия впервые в жизни отвесила ей оплеуху.

— Никогда! Никогда, слышишь? Не смей винить отца! Я с ним рядом сорок лет и он ни разу не сделал ничего запрещённого! Твой отец — талантливый учёный и удачный делец. Думаешь, ему не завидовали и не строили козни? Всегда! И каждый раз твой отец выходил победителем... Сейчас нам не повезло, но всё изменится. Я верю в это! Фамилия Дамаскинских будет обелена!

Лилия горела от стыда.

— Прости, мама.

Ведьма сурово посмотрела на неё.

— Не уподобляйся толпе. Она подобна собаке: на кого хозяин укажет — на того и тявкает.

Девушка не могла смотреть матери в глаза. А та протянула чистые приборы.

— Запомни, дочь! Нас ломают не люди. Мы ломаемся сами, когда опускаем руки. Помнишь Безумную Раину? Она пережила страшное горе — смерть ребёнка. Не знаю, что может быть хуже… Но вместо того, чтобы с мужем разделить эту утрату, она отстранилась ото всех и погрузилась в своё горе. Посмотри, что стало с этой ведьмой! Ничего, кроме жалости и брезгливости, она не вызывает, — Анелия встряхнула дочь за плечи, принуждая заглянуть в глаза. — Любое горе можно пережить. С любым врагом можно бороться. Нельзя только одного — опускать руки и плыть по течению жизни безвольной щепкой.

Лилея кивнула и, глотая слёзы, пилила неподатливый кусок, жевала, чуть не ломая себе зубы.

А Анелия, закончив завтрак, обед или ужин — без разницы! — собиралась и шла Иглой к начальнику шахт, пытаясь добиться встречи с мужем. Ей раз за разом отказывали. Женщина обратилась к Верховной ведьме, но та резко заявила, что даже гении не смеют касаться запрещённой магии, а вина Дамаскинского полностью доказана. И у ковена нет причин сомневаться в компетентности полиции. Тогда Анелия попросила пересмотра дела, ища опытных адвокатов. Оставшиеся знакомые намекали ей, что это бесперспективно и пора смириться, подумать о себе и дочери. Но ведьма была поглощена идеей спасения мужа.

Всё это время Лилея жила словно тень. Прислуги у них больше не было, и девушке пришлось самой заботиться о себе. Несколько раз легла спать голодной — и научилась готовить. Воспитание не позволяло выйти на улицу в грязной одежде — и она сама стирала и чистила платья. Лилея больше не упрекала мать. Наоборот, помогала ей вот так, в быту. Её единственной отдушиной стали письма Ильи. Ведьмак последний раз был в Зорне на суде. Но ему пришлось вернуться в университет, всё-таки на носу были выпускные испытания. Колосов писал ободряющие письма, в последнем он сокрушался, что не может быть рядом: в университете как раз начались экзамены. Решалась дальнейшая судьба выпускников, и сейчас для Ильи это было действительно так, ведь его прежние планы рухнули. Ведьмаку в спешном порядке пришлось приглядывать новое место работы. И Лилея надеялась, что у жениха всё получится и он заберёт их с мамой из Зорны.

...

Девушка сидела у окна, разглядывая мокрое стекло. Густарь выдался холодным и дождливым. На плите остывал сваренный суп, и в этот раз он даже имел приятный вкус. Маме точно понравится. Лилея улыбнулась, выглядывая высокую фигуру Анелии Дамаскинской, но улица была пустая. Ведьма тяжело вздохнула и, укутавшись в шаль, пересела поближе к тёплой плите, а там, пригревшись, незаметно задремала.

Поздним вечером в дверь постучали. Девушка побежала открывать и обмерла, увидев на пороге полицейских. С некоторых пор она не выносила их вида. Стерев улыбку с губ, ведьма коротко кивнула и спросила:

— Что вам угодно?

Мужчина отвёл глаза:

— Мне очень жаль, госпожа, но Анелию Дамаскинскую… вашу маму убили.

Громкий вскрик вырвался из груди Лилеи. Она пошатнулась и вцепилась в полицейского, чтобы не упасть. Мужчина усадил девушку на стул и подал стакан с водой. Она отрицательно покачала головой.

— Как это произошло?

— Около ломбарда у госпожи Анелии забрали сумочку, а её саму толкнули... Она ударилась виском об острый выступ. Смерть была мгновенной.

Девушка спрятала лицо в ладонях и заплакала. Она знала, зачем мама ходила в ломбард: закладывать очередное украшение. Ведьма уже не раз это делала, ведь им нужны были деньги. Немудрено, что и другие догадывались, в том числе и преступники.