Чтение онлайн

— Думаешь, это… — Я не могу этого сказать. Не могу вернуться туда. Я так усердно весь день стирала образы из головы. Я не позволю им погубить меня.

— Твой сон, — заканчивает Люцифер. — В нём не было каких-то символов, но в статье говорится, что власти считают, будто в этом замешаны оккультисты.

Я знаю, что это значит. Легион — Многие — убили тех девушек. Я не знаю, как души заставили их перерезать себе вены, но уверена, что это не самоубийство. Ещё я не упускаю из виду, что жертв было семь. Семь. Прямо как в баре в Нью-Йорке. Это не совпадение.

Я пытаюсь дать логическое объяснение этому, но прежде чем успеваю высказать хоть одну теорию, наше внимание привлекает суматоха в другом конце кафе.

— Эй, сделай громче! — кричит кто-то.

По всему залу раздаются вздохи и несколько криков. Женщина всхлипывает. Затем начинаются первые приступы истерии.

— Что происходит?

Я встаю и направляюсь к толпе, которая, кажется, сосредоточилась перед телевизором. Люцифер прямо за мной. Слова «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ» выделяются на экране телевизора большим жирным красным шрифтом, а торжественный ведущий говорит:

— Если вы только присоединились к нам, сообщаем, было выпущено несколько ракет, нацеленных на военные базы США в Европе, включая крупнейший зарубежный военный объект в мире. Число погибших велико и продолжает расти, среди жертв много женщин и детей. Даже военный госпиталь, Региональный медицинский центр Ландштуль, подвергся удару и был почти полностью разрушен. Это, безусловно, самое смертоносное нападение на наших военных и американский народ в истории. Президент Соединённых Штатов собирается провести пресс-конференцию всего через несколько минут. Мы получили аэрофотоснимки лишь некоторых последствий. Предупреждаем, снимки ужасают…

— Боже мой, — произношу я, накрывая рот рукой. — О, Боже мой.

Я смотрю на Люцифера, но он всё ещё смотрит на экран, не мигая, будто находится в трансе.

— Мой мальчик там! — кричит пожилой мужчина.

Женщина падает на колени, плачет и молится. Её дочь служит в армии, расквартирована в Германии со своим мужем и тремя детьми. Несколько человек достают сотовые телефоны, отчаянно пытаясь дозвониться близким. Другие в ужасе от того, что может означать это нападение.

— Вопрос времени, когда ракеты долетят сюда, — говорит один человек

— Как правительство это остановит? Как могли допустить такое? — женщина волнуется, прижимая к себе плачущего младенца

На улицах уже разворачивается паника, орды людей бегут в магазины за припасами. Несколько менее примерных граждан позволили страху взять бразды правления и хватают воду в бутылках и еду из-за прилавка кафе.

Я не хочу смотреть на изображения, мелькающие на экране, но ничего не могу с этим поделать. Столбы чёрного дыма и разбросанные обломки. С небес сыплется пепел. Только это и осталось. Семья могла сидеть за ужином, болтая о том, как прошёл их день, а в следующий момент их разнесло в пыль. Они даже не предвидели, что это произойдёт.

— Люк, — прохрипела я дрожащими губами. — Люк, что происходит? Что это?

Молчание. Как будто его здесь вообще нет.

Я хватаю его за широкие плечи и трясу, мой страх выплёскивается на поверхность.

— Люцифер, ответь мне! Что происходит?

Его взгляд расфокусирован. Люцифер неподвижен как камень, но через мгновение он произносит:

— Война.

Пока мы возвращаемся в гостиницу, в воздухе витает заразительное чувство тревоги. Распространились слухи, и люди, по понятным причинам, обезумели и испугались. Было так много вопросов.

Какая страна запустит ракеты?

Станут ли США целью?

Были ли у наших военных ресурсы для ответных действий?

Друзья и родственники военнослужащих рыдают на улицах, пытаясь дозвониться, но все линии заняты. У дверей стоят очереди людей, пытающихся купить еду и воду, и, судя по всему, на полках уже мало товаров.

Чума и его смертельный штамм гриппа уже ужасно. Но война… невообразимо. И я почти уверена, что это только начало.

— Неужели нельзя что-нибудь сделать? — спрашиваю я, когда мы оказываемся в номере. Люцифер направляется прямиком к только что пополненному мини-бару.

— Нет. Не без последствий

— Суровее, чем сейчас? — Я указываю на окно, из которого доносятся крики паникующих несмотря на то, что оно закрыто.

— Многократно.

Я качаю головой, отказываясь верить, что от нас ждут поражения. Только двое Всадников освобождены, а уже погибли тысячи. Если они могут нанести такой большой урон за несколько дней, что могут сделать двое других?

— У меня всё под контролем, — бормочет Люцифер, хотя выражение лица говорит об обратном

— И это всё? Ты же… Ты — правитель Ада, твоя власть безгранична.

— Внизу, да.

— Что?

— Внизу я всемогущ, — объясняет он, прежде чем сделать глоток скотча. — Земля — мир Бога. Если бы я обладал здесь безграничной властью, зачем мне нужен Призыв, чтобы выполнять мои приказы?

И тут до меня доходит.

— Призыв… Ты можешь активировать всех призванных для — я не знаю — поиска Легиона? Или, может быть, даже Всадников? Однажды ты использовал их, чтобы принести боль и несчастье человечеству. Разве не можешь использовать их во благо?

— Ты забыла, что я покончил с ними? Согласно нашей сделке. Мои условия абсолютны.

— Что же… отмени. Или давай заключим другую сделку. — Я протягиваю ему руку для рукопожатия.

Он смотрит на мою протянутую ладонь, но не берёт её.

— Ты понимаешь, что, если я отменю эту сделку, ты тоже окажешься под влиянием Призыва.

— Плевать. Главное, чтобы ты мог её отменить. Ни один человек не злой по сути. Я знаю, что всё мы рождены во грехе, но то, что кто-то совершает ужасные поступки, не обязательно делает его ужасным человеком.

Люцифер склоняет голову на бок.

— Ты действительно в это веришь?

— Да. — Я киваю.

Он ставит бокал и протягивает руку, чтобы вложить свою ладонь в мою. Но как только кончики пальцев соприкасаются, раздаётся оглушительный раскат грома, и земля сотрясается у нас под ногами. Злой ветер проносится по комнате с силой урагана. Меня шатает, и я хватаюсь за спинку дивана, изо всех сил стараясь удержаться в вертикальном положении, но это бесполезно. Картины падают со стен. Бокалы и предметы декора разбиваются вдребезги. Куски штукатурки сыплются с потолка на наши волосы и одежду.