Чтение онлайн

Не то чтобы эта мысль беспокоила. Его демону это понравится. Но ясно, что Рейни нет.

И не должно нравиться, потому что…

— Деми была вне себя от радости, когда услышала, что я, кажется, не хочу связываться с тобой, Рейни. Она считала это кармой; типа, справедливо, что у тебя не будет анкора, если у неё нет.

— Это ложь, — заявила Деми дрожащим голосом.

Не обращая на неё внимания, Мэддокс продолжил:

— Когда она начала подозревать, что это может измениться — что произошло вскоре после того, как я установил сигнализацию в твоём доме, — она решила прийти ко мне и посоветовать не связываться с тобой.

Она даже подумывала о том, чтобы соблазнить меня. Хотела посмотреть тебе в глаза и заявить, что переспала с твоим анкором. Только внезапное появление Дуэйна в Вегасе заставило её отложить свои планы — она собиралась вернуться к ним после его отъезда.

Эванджелин вздохнула.

— О, Деми.

Рейни покачала головой, глядя на сестру.

— Если ты так ненавидишь меня…

— На самом деле она не ненавидит тебя, детка, — вмешался Мэддокс. — Говорит себе, что ненавидит. Но на самом деле злится на Дуэйна за то, что он не испытывает к ней тех же чувств, что она к нему; за то, что он бросил её и уехал. Она винит тебя в этом, потому что ей слишком больно признавать, что она недостаточно важна для Дуэйна, чтобы он был рядом.

Глаза Деми снова наполнились слезами. Она посмотрела на Рейни.

— Представь, если бы Мэддокс уехал из Вегаса. Представь, если бы он не взял тебя с собой, заявив, что ему нужно «держаться от тебя подальше», потому что ты напоминаешь ему о человеке, которого он «любил». Как думаешь, ты бы это пережила?

— Не совсем, — ответила Рейни. — Я понимаю, почему тебе так больно. Но не считаю это оправданием за то, что ты сделала. Ты могла бы предупредить меня о планах Дуэйна. Или рассказать маме. Или папе. Или Джолин. Ты могла бы кому-нибудь рассказать.

— Но нет, и карма отплатила мне за это, не так ли? — хриплым голосом сказала Деми. — Меня схватили. Я не знаю, кто. Как и не знаю, где может быть Дуэйн. Он сказал, что едет домой.

— Дуэйн сказал много чуши, — заметила Рейни. — Он, правда, нацелился на меня только из-за ловушки?

— Ты не понимаешь, что это с ним сделало. Когда правда дошла до сознания, он почувствовал столько всего: боль, стыд, слабость, бессилие, горечь от того, что кто-то подчинил его волю и извратил мысли, заставив его поверить в то, чего не было на самом деле; заставил его против воли быть одержимым кем-то. Однако до недавнего времени он не планировал портить тебе жизнь.

— Что случилось недавно? Расскажи, Деми, и помоги нам.

Прерывисто вздохнув, Деми пожала плечами.

— Вскоре он потерял работу и свою девушку — она бросила его ради его лучшего друга, которого он, по сути, тоже потерял. Более того, его бывшая сказала ему то же самое, что и ты: что он только думал, что любит её.

Чувство одиночества, безработица и душевная боль вернули его к тому, что произошло много лет назад. Это было похоже на то, что он мысленно метался. Он чувствовал себя беспомощным и не мог контролировать свой мир. Я думаю, он…

— Хотел снова почувствовать себя сильным и контролировать ситуацию, — закончила Джолин. — Ему нужно было избавиться от боли и чувства утраты. Это похоже на то, как если бы абьюзер нашёл, на ком срываться — издевательство над другим не только помогает выпустить пар, но и даёт ощущение власти. Но почему Дуэйн нацелился на Рейни? Я бы предположила, что он выместил бы свой гнев на бывшей.

— По его мнению, всё из-за Рейни — если бы она не заманила его в ловушку, он бы никогда не уехал из Вегаса. По его мнению, во всём, что произошло, виновата она. — Деми повернулась к Рейни.

— Когда он узнал, что ты нашла своего анкора, так разозлился. Он знал, что ты всегда с нетерпением ждала встречи со своей психической парой. Он хотел всё испортить. Хотел запудрить тебе мозги так же, как твоё сверхъестественное обаяние запудрило его.

Рейни сглотнула.

— И тебе было наплевать.

Деми закрыла глаза.

— Извини.

— Это ни к чему, — сказал Мэддокс, не желая, чтобы она разыгрывала из себя невинную овечку и манипулировала окружающими. Он был в ярости. Деми могла бы попытаться успокоить Дуэйна, могла бы помочь ему взять себя в руки.

Могла бы уберечь сестру от переживаний. Но просто не стала утруждаться.

— Я был в твоих мыслях. Ты сожалеешь о том, что сделала, но не из-за того, как это повлияло на Рейни.

Нет, ты по-настоящему сожалеешь о том, что теперь все узнают, что ты сделала — а чего нет. Дело в тебе и твоих чувствах, а не в Рейни. По крайней мере, признай это.

Деми сверкнула на него глазами.

— Ты бы предал Рейни?

— Никогда, — без колебаний ответил Мэддокс. — Но если бы она была Дуэйном, я бы отговорил её от того, что она делает. Я бы указал на то, что её мысли запутаны и искажены. Я бы спас её от неё самой. Ты была рада позволить Дуэйну натворить дел, потому что хотела, чтобы Рейни страдала.

Деми отвела взгляд и сделала ещё один судорожный вдох. Затем открыла рот, чтобы заговорить, но внезапно обмякла и упала на матрас, закрыв глаза.

— Что с ней? — вырвалось у Эванджелин.

— Я просто усыпила её, — сказала Джолин. — Ей нужно отдохнуть, чтобы восстановиться.

Эванджелин поджала губы.

— И ты не веришь, что она не сбежит.

— Нет, не верю, — легко призналась предводитель. — А вы?

Эванджелин отвела взгляд.

— Я так зла на неё сейчас. Мне хочется встряхнуть её и накричать. Как, чёрт возьми, она могла? Боже, где я допустила ошибку, Джолин? Я думала, что я хорошая мать, не знаю, как я всё испортила…

— Ты не виновата, — уверенно заявила Джолин. — Ты её мать, так что, конечно, ты предпочла бы взять вину на себя, а не думать, что твой ребёнок мог так поступить. Но это не твоя вина, Эванджелин. И не вина Лахлана. Вы оба хорошие родители.

— Она права, мам, — вмешалась Рейни. — Вы с папой лучшие. Вы оба не подвели Деми. Она сама себя подвела. Принимала совсем неудачные решения…

— Это ещё мягко сказано, — сказал Лахлан, опередив Мэддокса.

Побывав в сознание Деми, он почувствовал тьму в ней. Эгоизм. Злобу. То, как она, казалось, не могла ясно видеть Рейни — всегда смотрела на его пару сквозь призму горечи.

— Может, ты и права, и мы её не подвели, — сказал Лахлан Рейни. — Но мы подвели тебя. Мы видели, как она завидовала, когда вы были детьми, но думали, что она перерастёт. Чёрт, мы с Брэмом ссорились, пока нам не исполнилось по двадцать с небольшим. Тем не менее, когда мы с твоей мамой заметили её ревность, попытались пресечь это в зародыше. Мы наказывали Деми, разговаривали с ней, относились к вам обоим одинаково. Когда вы были подростками, она вроде бы взяла себя в руки, но, возможно, просто научилась лучше это скрывать. Нам следовало быть более внимательными или строже с ней обращаться.