Чтение онлайн

«Не волнуйся. Я защищу тебя».

Этот человек был воплощением плотского удовольствия и опасности, завернутой в аккуратную упаковку. Мне было трудно дышать рядом с ним или ясно мыслить. «Ты не можешь держать меня в плену».

«Да, я могу, хотя бы по той причине, что это необходимо для твоей безопасности».

Больше, чем жизнь. Эти три слова идеально его описывали. Возможно, даже слишком. Да, он был всемогущ, человек, который брал то, что хотел, не задавая вопросов, способный без угрызений совести обрывать жизни.

Он также был грубым, чувственным и привлекательным до совершенства. Я не могла поверить, что я все еще думаю о нем как об объекте желания, а не как о человеке, который мог стереть все, чего я добилась, в мгновение ока.

Но мне пришлось напомнить злой и растерянной девочке внутри меня, что это я пришла к нему, а не наоборот.

Выражение его лица было выражением собственнического хищника. За несколько коротких секунд он схватил меня в свои объятия, делая большие шаги из комнаты.

И, к моему удивлению, я не стала возражать.

Его походка была ровной, выражение лица оставалось первобытным, голодным. Мое сердце отказывалось перестать трепетать, греховные мысли проносились в моем сознании, из которых можно сделать эротический роман. Я не должна об этом думать. Мне должно быть стыдно.

Но я не стыжусь.

Пока Вадим нес меня по коридору, обходя мою спальню стороной, я обнаружила, что сжимаю рукой его рубашку. Часть меня знала, что мне следует это прекратить, прежде чем что-то случится, но действительно ли я этого хотела?

Ответ был прост.

Черт, нет.

Искра электричества была сильной, настолько, что казалось, будто гигантская паутина оплела нас, отказываясь отпускать. Его глаза были такими пронзительными, а ледяной голубой цвет подчеркивал так много его черт, включая тот факт, что он был опасным человеком.

Как только он вошел в комнату, по какой-то безумной причине на меня обрушилась вся тяжесть происходящего.

Я покачала головой, желая, чтобы он поцеловал меня во второй раз, чтобы испытать чувство настоящей мужской страсти на протяжении многих часов этой ночью. Но слова вырвались из моих уст, нарушив интимный момент. «Они никогда не остановятся. Правда?» Я уже была как заезженная пластинка, все еще шокированная событиями.

Он ни разу не моргнул, глядя мне в глаза, и я боялась, что он смотрит сквозь меня. Затем я заметила изменение в его зрачках, оба стали расширенными. Когда он поднял руку, смахивая слезу с моей щеки, я заметно задрожала, и я знала, что он заметил, как я нервничала.

Из-за него.

Но мог ли он также видеть голод, который уже сформировался? Могу ли я позволить себе поддаться его зову, отпустив себя хотя бы на некоторое время?

Я вдруг почувствовала себя неловко и неуверенно.

«Нет, Кэролайн. То, на что ты наткнулась, достаточно, чтобы уничтожить их. Но я обещаю тебе, что остановлю их. Они никогда больше не причинят тебе вреда». Его голос был более мрачным, чувственным, но злобным.

«Но ты же планируешь их уничтожить. Не так ли?»

Он не стал закрывать дверь спальни, кружа меня по полному, но медленному кругу. Не знаю, что я ожидала увидеть, но его обстановка была достойна короля, каждый предмет мебели был из темного дерева, резной, как мускулы скульптуры человека. Я могла поклясться, что эта комната была предназначена для удовольствий, кровать размера «king-size» высоко над полом, витиеватые колонны по бокам, которые можно найти только в готических журналах.

Как бы мне ни было страшно и неловко рядом с ним, эта комната была успокаивающей. Даже романтичной.

«Я делаю то, что необходимо в моем мире, малышка. Но тебе не о чем беспокоиться».

Во второй раз он сказал мне это, как будто я не могла справиться с тем, кем и чем он был. Я обнаружила, что глажу его грудь, делая неглубокие вдохи. «Ты недооцениваешь меня. Я сильнее, чем кажусь».

Он усмехнулся и помог мне подняться на ноги, проведя кончиком указательного пальца по моему лицу. «Это я уже знаю. А теперь тише».

"Чем ты планируешь заняться?"

«Я тебя всю испачкаю».

И как по команде, прогремел гром, вся комната озарилась новым мощным, неуправляемым электричеством. Света не было, и, учитывая ужасную ночь, которая, казалось, прошла целую жизнь назад, я должна была задыхаться. Да, моя кожа колючая, но по совершенно другой причине.

Мужчина, стоящий передо мной, медленно вытащил мою футболку из тесных джинсов. Я внезапно перестала чувствовать себя девчонкой, не понимающей последствий своих решений.

Он действовал очень методично, осторожно стягивая рубашку через голову, позволяя дешевой ткани выпасть из его пальцев.

— Абсолютное совершенство, — прошептал он.

"Что?"

«Абсолютно прекрасна».

На этот раз я почувствовала себя прекрасной, возможно, больше, чем любая другая женщина в мире. Еще одна сильная дрожь пробежала по мне, когда он обхватил мою грудь, проводя пальцами взад и вперед по моим уже ноющим соскам.

Еще один разряд трещиноватой молнии.

Еще один прерывистый раскат грома.

Лишь часть моей бурной реакции была связана со штормом.

Мой разум был затуманен, но очередная серия образов стала разрозненной, яркой и полной деталей.

Он.

Он был мне нужен. Сейчас.

Его руки.

Его тепло.

Его прикосновение.

О, Боже. О чем я думала? Это неправильно, запрещено? Совершу ли я грех? Сдавленный смех поплыл вокруг меня, словно из-за электричества в комнате возник призрак.

Я была в таком противоречии, но когда он спустил лямки моего бюстгальтера, потребность в нем, которую я чувствовала с того момента, как вошла в его дом, чтобы попросить его о помощи, вырвалась на поверхность. Я потянулась к его рубашке, дернув с такой силой, что чуть не споткнулась, нервно смеясь.

«Осторожнее, детка», — пробормотал он и сорвал кружево с моей груди. «Я бы не хотел, чтобы ты поранилась».

Меня воспитали хорошей католичкой, что всегда заставляло меня смеяться, так как оба моих родителя использовали церковь как еще одну платформу для своей власти и богатства. Но я не могла не воздать должное грехам, которые собиралась совершить.

Но если я искала отпущения грехов, я знала, что рая не будет. Я была грешницей слишком долго. Он позволил мне стянуть его рубашку через голову, и как только я это сделала, вспышка молнии перестала быть ужасающей. Она была просветляющей, позволив мне уловить быстрый и ошеломляющий проблеск чернил, тщательно выполненных как произведение искусства на его широкой груди.