Пахан
Шрифт:
Когда я снова нырнул в нее, она поцарапала поверхность моего стола одной рукой. Все, о чем я мог думать, это о том, как эта женщина делает это с моей спиной.
Я позволил себе потеряться в чувственном моменте, трахаю её долго и жестко, наслаждаясь ослепительными ощущениями. «Бля». Я знал, что не смогу больше сдерживаться.
После того, как я еще несколько раз шлепнул ее по попе, я наконец позволил себе кончить, извергнув горячую сперму в ее тугую дырочку. Ее мышцы втянули меня еще глубже, душив сильнее, чем прежде.
Мне нужно было наполнить ее до последней капли. Как только я это сделал, она вздрогнула, тихонько посмеиваясь, словно выбилась из сил.
Теперь она сможет спокойно спать. Черт, мне нравилась мысль о том, что она уснет с моей спермой глубоко внутри.
Меня пронзила волна образов и разочарований. Что, черт возьми, со мной не так? Я, должно быть, схожу с ума. Но вибрации электричества остались, и я пока не был готов оторваться от нее.
Когда я прижался к ней всем телом, она повернула голову и уткнулась носом в мой щетинистый подбородок.
Я гладил ее руку некоторое время, пока мы оба не вернулись к нормальному дыханию. Возможно, я был большим дураком, чем хотел признать.
Отступив, я наклонился и схватил ее халат, набрасывая его ей на плечи.
«Постарайся отдохнуть, Кэролайн. Шторм проходит». Единственное, во что я не верил до сих пор, так это в то, насколько сложно будет отделить эмоции от выполнения работы.
Это включало в себя и ее защиту.
Как только я отступил, она с трудом поднялась на ноги.
Я не стал смотреть на нее, когда она завязывала пояс, возвращаясь к бару. Теперь я ненавидел себя за то, что я сделал, и за то, что я собирался сказать ей. Да, это смутит ее до чертиков. Черт, это сведет меня с ума, особенно если другой мужчина прикоснется к ней. Однако сейчас мне пришлось столкнуться с нашей суровой реальностью, хотел ли этого кто-то из нас или нет.
«Что происходит?» — спросила она.
"Что ты имеешь ввиду?"
«То есть вся твоя манера поведения просто снова изменилась. Почему?»
Вздохнув, я потер глаза. Я был, конечно, измотан. «То, что я говорил тебе об уровне опасности, правда, Кэролайн. Я согласился защитить тебя от ублюдков, которые пытаются тебя убить, но я не могу сделать этого без веры в себя».
Она делала осторожные, но обдуманные шаги в моем направлении. В ограниченном потоке света я смог уловить ее выражение.
Замешательство.
Неверие.
Ярость.
«Ты имеешь в виду меня», — прошипела она.
"Да."
«Так выкладывай, Вадим. Что ты пытаешься сказать?»
«Что защитить тебя будет невозможно, если я буду тебя трахать».
Напряжение между нами возросло в десять раз. «Прости? Кажется, я тебя не правильно расслышала».
«Да, я уверен, что ты правильно услышала, и что ты понимаешь значение моих слов». Я повернулся к ней. «Сейчас это не может повториться».
«Прямо сейчас? То есть ты предполагаешь, что я подожду, пока твое настроение снова не изменится. Так что ли?»
Я не ответил.
«Это, черт возьми, всё?»
«Да, я потерял контроль, и это не пошло на пользу никому из нас».
"В чьем мире, Вадим? Не в моем."
Я знал, что она не могла понять. Как она могла?
Она тихо рассмеялась, повернув голову. Я был удивлен, что она не давила и не ныла о том, что должно было произойти. «Позволь мне прояснить. Ты использовал меня. Мое тело для своего извращенного удовлетворения. Так?»
«Не смотрите на это таким образом».
«Тогда как мне на это смотреть?»
«Поскольку я защищаю тебя всеми силами».
Ее улыбка удивляла меня, пока я не заметил, что она пронизана ядом. И в тот момент, когда она хрустнула рукой по моей челюсти, я понял, что она должна была сделать это, чтобы попытаться почувствовать себя лучше.
«Я ненавижу тебя, Вадим. Я правда тебя ненавижу. Не знаю, о чем я думала, но твой инь и ян сводят меня с ума. Ты прав. Это больше никогда не повторится».
Быстро завязав пояс и бросив на меня еще один взгляд полный отвращения, она вышла.
ГЛАВА 13
Вадим
«Ты можешь бежать, малышка, но большой, плохой волк найдет тебя. И когда я это сделаю, ты будешь наказана». Я издал громкий вой в сторону яркого шара в небе, дав своему восхитительному угощению еще пять секунд, прежде чем броситься бежать. Не было ничего лучше, чем позволить своему зверю свободно бродить, охотясь, как настоящий дикарь, которым я был.
Особенно когда молодая дева была честной добычей, девочкой, принадлежащей мне во всех отношениях. Она просто забыла правила, оттолкнув меня.
Как будто это возможно.
Погоня была почти такой же восхитительной, как и добыча. Я слышал ее прерывистое дыхание, когда она изо всех сил пыталась вырваться из моих объятий. Но она уже должна была понять, что, попав в мой мир, она не сможет сбежать. Никогда.
Я остановился, присел и внимательно прислушался, решив определить ее местоположение. Мне не потребовалось много времени, бушующий запах ее желания выдавал ее. Я позволил своим действиям быть более хищными, медленно пробираясь сквозь густую листву. Один треск ветки, и я резко повернул голову вправо.
Она была в пределах моей досягаемости. Мой член был полностью тверд, мои потребности переросли в нечто еще более животное. В тот момент, когда я был готов ринуться к своей награде, она очень медленно повернула голову, тонкий лунный свет, спиралью пробираясь сквозь деревья и создавал теплое золотистое сияние вокруг ее идеального лица.
В ее глазах не было страха, только та же самая глубокая тоска, которая не давала мне спать по ночам. Когда я осторожно приблизился к ней, она сделала то же самое, ее пухлая нижняя губа дрожала. Тьма не могла скрыть мое зрение. Я мог видеть вещи гораздо яснее.
Она была моей, полностью моей.
Как только мы оказались в нескольких дюймах друг от друга, я прижал к себе ее голое тело, наслаждаясь визгами, раздававшимися в ночное небо. И когда я вошел в нее на всю длину своим членом, она откинула голову назад, царапая мою грудь.
Да, моя драгоценная малышка была совершенством.
«О чем, черт возьми, ты думаешь?» — спросил Александр.
Моргнув, я отодвинул первобытное видение, но это было тяжело, даже несмотря на то, что я сидел посреди переполненного ресторана, обедая со своим советником. Это были тяжелые два дня, я потратил время на попытки погрузиться в бизнес, игнорируя голод, который еще не был удовлетворен.