Чтение онлайн

Картина произошедшего стояла перед глазами Виктора.

…Андрос набрасывался на своего брата со слезами на глазах и продолжал кричать:

— Каждый день я слушал, что если бы у тебя была мана, то меня никогда бы не сделали наследником! Но ты не успокаивался!

Видя, что Виктор не сопротивляется и просто лежит, глядя на него, молодой граф ещё яростнее бил его по лицу.

Он хотел, чтобы тот страдал, но тот безразлично лежал и смотрел единственным глазом, терпя побои.

Андрос вновь закричал, видя это ненавистное лицо:

— Ты был старшим братом! Я думал, что это ты! А ты даже не ты! Ты просто пришёл и забрал у меня последнюю надежду, показывая невероятные достижения! Как я мог с тобой соревноваться?!

Спустя пару минут графу явно надоело это пустое занятие, и, отпустив ворот Виктора, он отступил назад, после чего сел рядом на ковре, облокотившись спиной на кресло.

Подогнув ногу, весь измотанный и заплаканный молодой человек продолжал реветь, словно решил выплакаться за всю жизнь.

Виктор поднялся и, также подогнув ногу, опёршись правой рукой назад, сел, глядя на него, не понимая, что только что произошло.

Его младший брат ревел, как ребёнок, жалуясь ему, словно его обидел кто-то из взрослых и ему требуется защита.

У лорда даже в прошлой жизни не было брата, и он только на Лимее обзавёлся им, поэтому ему были чужды такие отношения.

Больше всего ему нравилось, что Андрос уже взрослый, а если ещё и ненавидит, то вообще замечательно, ведь тогда не надо о нём заботиться.

Правда прямо в этот момент Виктор жалел его, потому что тот действительно искренне жаловался.

— А чего ты от меня-то хочешь? Я вообще не твой брат и никак не мог тебе помочь, — спросил он.

Граф, вытирая рукавом мундира слёзы, посмотрел на него красными жалостливыми глазами.

— Ты ведь давно в его теле, почему ты был против меня? — после этого абсурдного обвинения молодого человека словно прорвало, и понеслись ещё более нелепые обвинения: — Ты не думал о том, что я хотел дружить со своим старшим братом? Все вокруг твердили, что ты недостоин, и поэтому мешали мне! А когда ты наконец стал сильнее, то вёл себя, как наш отец, и поэтому он стал уделять тебе ещё больше внимания, совсем забыв обо мне и маме!

Виктор, глядя на него, задумался над этим.

Из воспоминаний его вырвала ворочающаяся Сильвия, и он вновь лежал, глядя на потолок.

Только теперь он, кажется, что-то понял.

Все эти обвинения не касались его никаким боком, а то, что произошло дальше, тем более.

Когда они общались, вошла Мелиса, которая долгое время стояла в стороне, слушая их разговор, после чего подошла и, опустившись рядом с ними на колени, протянув руки, обняла Андроса, а затем подозвала Виктора.

Лорд тогда смотрел на них, недоумевая, что происходит, ведь они оба знают, что в его теле чужое сознание, однако Мелиса сказала то, что и заставило так задуматься Виктора.

« Ты не настоящий сын Александра, но именно ты считал нас своей семьёй больше, чем настоящий, а мы этого не ценили».

Глядя в потолок кареты, Виктор понял, что он действительно заботился об этих двоих, как о своей семье.

Хотя он каждый раз искал оправдания своим действиям в помощи им, однако любой мог понять, что делается это потому, что лорд действительно хотел, а не потому, что это было выгодно или необходимо.

Даже сознание прошлого хозяина тела всегда противилось его действиям, и это также не могло являться оправданием.

Когда Мелиса протянула к нему свою руку, он вновь поддался чувствам и принял объятия женщины, которую никогда не считал своей матерью, ведь его настоящая мать осталась на Земле и являлась для него единственной, в чей адрес из его уст звучало слово «мама».

Виктор многое испытал в этом мире, словно хотел получить всё, чего не имел в прошлой жизни, и полноценная семья являлась одним из пунктов в длинном списке.

Лёжа глядя в потолок, лорд слушал, как дождь барабанит по крыше, а вокруг слышится стук копыт лошадей и редкие возгласы рыцарей на улице.

Сквозь весь этот шум снаружи раздался тонкий голос Людвика, занявшего вместе с братом место оруженосцев при господине.

— Ваша светлость! Стены Тиаманта!

Виктор ничего не ответил, так как воспоминания о произошедшем во дворце Шерманин не на шутку озадачили его.

Сильвия, лежавшая рядом, потянулась, а затем, открыв глаза, резко накинулась на руку и со всей силы укусила её, отчего лорд с хохотом отскочил к противоположной стенке экипажа.

Если и были в мире женщины, которые всегда знали, как приободрить его, то это однозначно жёны Виктора.

Спустя три дня после прибытия в Тиамант, Виктор встал ранним утром, чтобы заняться делами, и отправился в тронный зал.

На удивление, ему нравился дворец герцога, который хоть и нельзя было сравнить с его собственным, который ещё не завершил строительство, но уже являлся грандиозным сооружением, однако всё равно производил впечатление своим дизайном, масштабами и интерьером.

В первую очередь, это здание находилось за пределами города и включало в себя множество сооружений вокруг, а также парки, леса и два озера.

По территории его можно было сравнить с небольшим городом, где проживало порядка двух тысяч человек, из которых около тысячи являлись слугами, а остальные были персоналом, поддерживающим функционирование дворца.

Когда Виктор узнал о такой численности, первое его желание было сократить их до ста человек, однако воспротивилась Сильвия, которая не хотела экономить на себе.

Лорд был обвинён в том, что он тратит деньги на что угодно, только не на семью, в результате чего ему пришлось отступить, чтобы не расстраивать супругу.

И это при том, что герцог мог поклясться, что его женщины тратят деньги больше, чем десять императриц, но, учитывая доходы Балтес и всего герцогства, это всё равно была капля в море, из-за которой не стоило поднимать шум.

Только вот то, что разрешалось жёнам, не разрешалось другим, и Виктор был намерен исправить герцогство, в котором всё было из рук вон плохо.