Чтение онлайн

– Каким образом?

– Просто ругательными.

– Что он сказал?

– Он назвал меня жирным боровом и болваном.

– Он перешел все границы, доктор Берман.

– Да, - согласился он.
– Доктор Хенли тогда еще сказал мне, что доктор Морисон вертится около доктора Лион, это точное выражение, которое он употребил: "вертится вокруг" и, что он хотел публично выразить ему свое мнение.

– А он вам не сказал, что он считает неприличным забрызгать блузу врача бистурием полным крови.

– Он насмехался над этим.

– А потом?

– Некоторый шум дошел до меня относительно его операций.

– Просто шумок?

– Некоторые определенные жалобы.

– Определенные в каком смысле?

– Заявляющие, что сделанная операция не была необходимой.

– Что же вы сделали?

– Ну что ж мне было делать. Среди больных всегда имеется некоторое количество параноиков и истеричек. В таком случае, а речь шла о больном ребенке, и другие жалобы касались в основном детей. Они были сделаны родителями. У нас имеется обычай не обращать внимания на подобного рода жалобы.

– Тогда, почему же вы приняли во внимание эту жалобу?

– Нам нанес визит врач, лечащий всю их семью. Например...
– В этот момент он глубоко вздохнул, как бы решившись все выложить мне.
– Например, домашние врачи ставят диагноз ребенка: небольшое инфекционное заболевание. Неделя госпитализации и порция инъекций пенициллина. Классические лечения. Потом врач узнает, что ребенок подвергся прививке, которая стоила три тысячи долларов.

– И как же Хенли вышел из этого положения?

– Попробуйте сами произвести подобный опыт в своем собственном ведомстве, мистер Санчес. Домашний врач, просто лечащий врач... как его мнение может повлиять на решение и авторитет лучшего педиатра нашего края, подкрепленное еще членом Коллегии американских хирургов?

– Да, я понимаю.

– Но уж слишком много жалоб. Слишком.

– Что вы сделали?

– Я предупредил доктора Хенли и доктора Лион.

– И потом?

– Они задавили меня своим презрением и им почти удалось убедить меня. Если бы было лишь два или три случая. Я бы бросил это дело, но их было слишком много. И я заметил, что когда доктор Хенли уезжал в отпуск и поступали больные, присланные доктором Лион, и им делали операции другие врачи, никаких жалоб не поступало. Как только он возвращался, начинали поступать жалобы. А больных ему постоянно посылала доктор Лион.

– Они разделяли прибыль?

– Нет, еще хуже. Намного хуже. Я говорил нашему адвокату, очень порядочному и знающему наши проблемы, профессиональные проблемы, произнес он запинаясь и качая головой.
– Он мне сказал, что если жалобы поданы родителями и предъявлены определенные требования госпиталь в этом деле проиграет. Я уладил с тремя такими жалобами к взаимному удовлетворению, но осталось еще не мало их уладить.

– А сердечный приступ доктора Фалконе?

– Нас всех это очень поразило и опечалило. Никто не знал, что у него больное сердце. Но многие врачи избегают показываться врачам. Потом он женился на женщине полной жизни...

У него промелькнуло удивленное выражение.

– Откуда вы знаете, что у него был сердечный приступ?

– Ведь доктор Лион видела, как он умирал. Она пыталась делать ему массаж сердца и впускала ему адреналин, но без результата.

– А есть тому доказательства?

– Ее показания.

– Вы разрешите мне бросить на них взгляд?
– Он встал.

– Ну разумеется.

Мы прошли в кабинет доктора Лион, находящийся на третьем этаже.

Он был темный и неуютный. Он заставлял думать о старой деве, с шиньоном на затылке. На стене висело несколько репродукций, а также несколько дипломов.

Он открыл один из ящиков стола, немного в нем поискал, потом вынул карточку, которую протянул мне. Для меня было все равно все совершенно непонятно. Я попросил его перевести мне ее содержание.

– Сильное напряжение и сильная слабость. Задыхание. Все признаки сердечной недостаточности.

– Когда она вышла за него замуж?

– Около Рождества, насколько я помню. На собрании он сказал, что Анн, это его рождественский подарок.

– А каким числом помечен этот медицинский осмотр?

– 28-го декабря.

Я посмотрел на карточку.

– А это - 27 февраля - к чему относится?

Он в свою очередь посмотрел на карту.

– Другой медицинский осмотр. Состояние еще ухудшилось. Прописано было лечение.

– Что вы об этом думаете?

Он сгримасничал улыбку.

– Доктору Фалконе было сорок семь лет. Доктор Лион очень темпераментная женщина. Может быть, у них были слишком бурные ночи. Это может плохо отразиться на том, кто не привык к такому образу жизни.

– А может быть она выдумала эту болезнь сердца.

– Но почему же...
– Он неожиданно замолчал. Да. Да. Я никогда об этом не думал.

– Он умер от закупорки сосудов: тут есть записанные показания о всей истории его болезни сердца. А что доктор Фалконе когда-нибудь видел эти записи?

– Сомневаюсь в этом. У него не было никаких оснований открывать этот ящик.

– Сомневаюсь в этом.

Он обхватил обеими руками голову. Это продолжалось несколько секунд и мне даже стало его немного жаль. Он считал, что у него много неразрешенных вопросов со служащими, сторожами и с водителями санитарных машин. У него были проблемы с набором медицинских сестер, с решением необходимых операций, с разделом гонораров и жалобами на неправильное взыскание оплаты за операции. Все это следовало разрешить к обоюдному удовлетворению, но вот появляюсь я и говорю, что поместил двух шпионов в его госпиталь. Потом я сказал ему, что один из лучших педиатров страны убила своего мужа.

– Около недели тому назад, ко мне пришла доктор Лион, - сказал он. Было приблизительно половина шестого. Видно было, что она плакала. Она сказала мне, сто у нее есть что-то неотложное, что она должна что-то сказать мне. Она казалась очень нервной и она сказала, что ей необходимо собраться с силами, чтобы смочь рассказать мне. Я дал ей стакан воды и она сказала, что ее сообщение займет не менее двух часов. Я спросил ее о чем пойдет речь и она мне ответила, что это будет касаться ее официальных отношений с доктором Хенли. Профессиональных отношений. Она добавила, что прекрасно понимает, что после ее этого заявления, она будет лишена медицинских прав и доктор Хенли тоже, но что она тем не менее решила обо всем рассказать.

– А что вы ей ответили?

– Ну вот, видите ли, у меня было назначено свидание и в семь часов вечера я должен был присутствовать на обеде в Алокуч Вели с Джоном Герольдом. Самим Джоном Герольдом.

Я скрыл свое незнание этой личности.

– Президентом "Интернациональ электрик". Его жена подверглась у нас очень сложной операции и она прошла удачно. Он пообещал построить новый павильон для медицинских сестер: в том, в котором они живут, построен пятьдесят лет назад. Его стали бы называть павильоном Джона Герольда, конечно. Мы очень охотно идем на такие вещи. Тогда я сказал доктору Лион, что я поговорю с ней завтра утром в первый же час. Она ответила, что принесет свои записи.