Чтение онлайн

— Нельзя так убиваться! — чуть не орал он. Хотелось закрыть уши. Эту тональность его голоса Эва не могла выдерживать.

— А как можно?

— Никак нельзя!

— Да что ты говоришь! Шёл бы ты отсюда… Мне твои нравоучения не нужны.

— Ага, так прям и собрался.

— Что ты хочешь услышать? Как твою несравненную Эву послали куда подальше? — язвительно поинтересовалась она.

— Именно это, — кивнул он, и Эва готова была его прибить дверцей холодильника, который раскрыла в этот момент.

— Ну, так слушай! — рявкнула она. Так зло и громко, что Альфи моргнул. Потом она поведала ему о том кратком телефонном разговоре. С каждым словом зло проходило, и снова накатывало отчаяние, сопровождающееся бурными слезами. Альфи пытался её успокоить, но она всё плакала и плакала. И откуда их столько, этих слёз. Все слова ободрения были бесполезны. Альфи расчувствовался и тоже пустил слезинку.

— Эва… ну бывает… ну надо как-то жить дальше, — ласково он поглаживал её по голове, приговаривая слова ободрения, а она примостилась у него на груди.

— О чём ты говоришь? — хрипло спросила она, не открывая глаз и не глядя на него.

— О том, что надо взять себя в руки…

— Альфи, где ты начитался этих бредней? Всё это туфта полная! — возмущённо воскликнула она и привстала. Села выпрямившись.

— Что туфта?

— Да то… Про тех сильных женщин, что после такого задрали нос к верху и пошли… Жить… Работать… Они сильные… Всё могут… — хлюпала она носом утирая слёзы. — Это всё хрень собачья! Так можно… Но только после двадцати бутыльков успокоительного, когда тебе на всё по барабану… даже на себя… А когда действие лекарства закончится, снова будешь биться в истерике…

— Эва…

— Что Эва? Что? Перестань! Так мне только хуже! Я не могу… Понимаешь? Я так не могу! — зарыдала она снова. — Я не могу встать, отряхнуться и пойти, как некоторые. Меня никогда не обижали! Так меня никогда не обижали! Поэтому я не могу! Я не знаю и не умею… не могу справиться.

И она не могла. Не знала, что с собой делать. Не привыкла быть раздавленной вот так. Не имела понятия, что такое быть обиженной и уязвлённой. В жизни не знала, что такое быть отвергнутой. Что с собой делать и куда себя деть? Куда деться от себя самой? От своих чувств, которые переворачивали её с ног на голову.

— И это всё? — спросил он, когда она немного успокоилась.

— Да, а что ещё? — она шмыгнула носом.

— Ну как что? Он тебе сказал вот это по телефону, и ты собрала вещички и умотала?

— Да…

— Ну, и дура…

— Чего?

— Дура, говорю. Надо было никуда не уходить, а остаться и устроить ему хорошую нервотрёпку. Устроить такую разборку, чтобы мало не показалось. Ну… чтобы выяснить правильно ли ты вообще его поняла. На это ты точно имеешь право. А потом бы ушла со спокойной душой.

— Я и так ему устраивала их всю последнюю неделю, — буркнула Эва.

— По поводу?

— И без повода тоже. Теперь не важно…

— Ещё как важно. Расскажи.

— Альфи ты садист. Я вообще не хочу об этом говорить, но ты упорно добиваешь меня.

— Говори уже.

— Он хотел меня отправить отдыхать.

— И что?

— Как что? Я сказала, что не поеду без него.

— А он?

— Что он? Сказал, что приедет позже, но я не согласилась.

— Почему?

— Как почему? Альфи, ты идиот? Он собирался отправить меня в чужую страну… к какому-то шейху… в эти… как их… Эмираты, — снова шмыгнула она. — На кой хрен мне ехать туда одной? Чтобы меня там в проститутки продали?

— Ну, ты загнула! — изумлённо проговорил Альфи.

— Нормально загнула… Придумал тоже…

— И потом?

— Всё! Надоело…

— Эва, знаешь… У мужиков тоже бывают всякие бзики… Так что ты подожди немного, может он придёт к тебе. Всё прояснится. Вы поговорите… Ну… в жизни всякое бывает. Ну, вот например, дадим ему срок две недели. После двух недель считай всё кончено. А так… Успокойся пока…

Альфи умел уговаривать. Эва успокоилась. Не совсем, но прекратила свою истерику и решила попробовать дать Яну такой срок, и себе тоже. А Альфи как в воду глядел, потому что Ян пришёл. Только чуть позже, чем через две недели, когда она всё решила. Когда она решила тоже отобрать у него кое-что…

Она решила отобрать его ребёнка. Лишить, не зная, нужен ли он ему вообще. Впрочем, не представляя, как сама вынесет это «напоминание» о нём. А что если он… или она будет копия своего отца? Эва не сомневалась, что так и будет. Просто так он её не отпустит.

Вот так она и сидела в раздумьях об отношении к своему пока новому состоянию, второй день, глядя на бумажку с диагнозом. Вернее не день, а ночь. Спать не могла. Пошла в душ, освежилась и закуталась в тёплый халат. Собрала мокрые волосы и заколола шпилькой. Включила телевизор, хотя не могла его смотреть. Но оставаться наедине со своими мыслями было ещё страшнее. Она щелкала каналы, в поисках чего-нибудь нейтрального, не вызывающего очередного плаксивого приступа. Те две недели, что они дали ему с Альфи уже прошли. Даже больше. Подходила к концу уже третья неделя.

Всё…

Всё кончено…

Глухо вместе с сердечным стуком отдавались в ней эти слова, отбивая ритм, заставляя привыкать.

Она так и не успела найти ничего приличного. В дверь позвонили. Она с удивлением повернула голову в сторону входной двери. Звонок задребезжал ещё раз. Время было очень позднее, стало не по себе. Кто бы мог прийти к ней в такое время. Время глухой ночи. Её захватило любопытство, хотя открывать дверь она не собиралась. На цыпочках, будто её могли услышать, она подкралась и глянула в глазок. Едва различив силуэт за дверью, отшатнулась. Почти отскочила, словно её ошпарили, на секунду подумав, что это обман зрения, и она сошла с ума. Но нет, снова приблизившись, она убедилась в своей правоте. С горечью и болью она уверилась, что Ян собственной персоной стоит за её дверью.

Пальцы коснулись защёлки замка, но она одёрнула руку. Закусив губу, прислонилась спиной к двери. Отойти не могла, открыть тем более, но постоять спиной к нему, совсем рядом. Всего в нескольких сантиметрах. Побыть вот так последний раз. Последний, так как уже разговаривала с Даниэллом. Он обещал помочь. Он, как всегда, ни в чём ей не отказывал, обещал увезти её в Нью-Йорк, хорошо знакомый ей город. Мегаполис больших перспектив, больших денег и больших преступлений. Она сказала ему, что хочет поучаствовать в выставке. Однако с трудом представляла, как ей это удастся.