Чтение онлайн

— Несправедливо, что нам приходится скрываться, — торжественно произнёс он. — Даже не знаю, смогу ли я изображать безразличие, когда увижу тебя на людях.

— Мы должны быть очень осторожными, — сказала она, приподнимаясь. — Я теперь стала неверной женой.

Эти слова придавили обоих, словно на них обрушились тонны мешков с какао. Бисила принадлежала Моси, ничего не поделать. Но дело было даже не в этом: если их разоблачат, Бисилу сурово накажут. Рисковали оба, но она теряла неизмеримо больше.

— В этом наши народы мало чем отличаются, — согласился Килиан. — Мужчина может иметь сколько угодно женщин, и ничего ему за это не будет, но если станет известно, что женщина изменила мужу, ей придётся пройти через все круги ада.

— Когда я была маленькой, нас пугали, рассказывая, будто неверных жён вешают на деревьях, привязывая камни к ногам, или отрубают им руки, или даже зарывают живьём в землю, оставляя снаружи одну голову, чтобы ее искусали москиты и съели дикие звери. — Килиан вздрогнул, представив себе эти картины. — Однако, в отличие от других племён, у буби, если женщина овдовеет, после того как она исполнит все обряды скорби и закончится срок ее траура, она может брать себе любых мужчин, каких захочет, но не может снова выйти замуж.

Килиан не сдержал улыбку.

— Если бы ты была моей женой, ты бы не захотела ни с кем меня делить.

Руки Бисилы скользнули по груди Килиана и легли у сердца.

— Мы должны быть очень осторожными, — прошептала она. — Это наша тайна. Мы не можем требовать большего. Но это даже больше того, о чем я могла мечтать.

Килиан взял ее руки в свои ладони и поднёс к губам, чтобы поцеловать.

— Зато я мечтаю о большем, моя нежная wairiibo, мой ангел-хранитель, — прошептал он.

Бисила застонала. Ночь поглотила все звуки, деревня погрузилась во мрак и безмолвие. Пора было уходить.

Она осторожно сдвинула с груди голову Килиана и потянулась за цветастой тканью. Стоя на коленях, обернула ее вокруг бёдер. Килиан повернулся набок и приподнялся на локте. Он не сводил с неё глаз, поглаживая по бёдрам. Бисила перехватила его руку, наклонилась, чтобы поцеловать его, и села рядом.

Прежде чем украдкой выйти из хижины, она обернулась, бросив на него последний взгляд.

Порыв свежего ветра ворвался в хижину и донёс слова ушедшей Бисилы, Килиан мог поклясться, что их услышал:

— Будь что будет, Килиан, но я не забуду эту ночь. Я всегда буду с тобой.

Пару недель спустя Бисила осторожно, чтобы не шуметь, закрыла дверь комнаты Килиана, убедилась, что ее платье застегнуто на все пуговицы, и направилась по коридору, все ещё во власти радостных грез после минувшей встречи. Свернув налево, к лестнице, она внезапно остановилась.

Ей показалось, или она и впрямь услышала чей-то голос?

Отступив, она всем телом прижалась к стене и прислушалась.

Нет, ничего. Должно быть, померещилось.

Луна в эту ночь светила ярче обычного. В будние дни все служащие в этот час крепко спали. Спускаясь по лестнице, она крепко держалась за перила, чтобы ступеньки меньше скрипели под ее весом.

Можно подумать, это поможет, с иронией подумала Бисила, если она на кого-нибудь наткнётся.

Сердце ее учащённо забилось. Она понимала, как сильно рискует, пробираясь в комнату Килиана, но где ещё они могли видеться?

После церемонии провозглашения отца Симона вождём племени они продолжали тайно встречаться. Килиан приходил к ней в больницу под разными предлогами: якобы чтобы взять лекарство, пройти обследование или навестить заболевшего брасеро как раз в то время, когда у неё кончалась смена.

Они торопливо и безмолвно занимались любовью в маленьком чулане, где хранились старые кровати, который они превратили в свое любовное гнёздышко — не слишком уютное, но зато в этот час никому не пришло бы в голову сюда войти.

Однако оба, конечно, предпочитали встречаться в других местах — таких, как комната Килиана, куда Бисила пробиралась под покровом темноты, пользуясь своей работой в ночную смену. Именно по этой причине она стала все чаще выходить на работу в ночную смену. Моси не возражал, поскольку за ночную работу больше платили.

В постели Килиана они могли чувствовать себя свободнее, могли разговаривать хотя бы шёпотом и не бояться, что их в любую минуту разоблачат, как во время их торопливых свиданий в больнице.

Спустившись по лестнице, она сошла с крыльца с белыми колоннами и двинулась вдоль стены, зорко осматриваясь и желая убедиться, что двор пуст. Во дворе и впрямь не было ни души.

Внезапно распахнулась дверь, ударив с такой силой, что Бисила покачнулась и чуть не упала. Она вскрикнула и схватилась за лицо.

— Ради всего святого! — воскликнул Лоренсо Гарус. — Что ты делаешь здесь в такой час, девочка?

Он, конечно, догадывался, что она может здесь делать. Ему не особо нравилось, что его служащих навещают по ночам подружки, но после стольких лет в этом климате он предпочитал просто избегать этой темы.

— Бисила! — Хосе подошёл к дочери и пристально вгляделся в ее лицо.

— Ты не ушиблась? — обеспокоенно спросил он. — Это моя дочь, она работает медсестрой у Мануэля.

Управляющий вгляделся в ее черты.

— А что ты здесь делаешь глубокой ночью? — спросил он, узнав, наконец, Бисилу.

Бисила нервно сглотнула, подыскивая правдоподобное объяснение. Разумеется, в такой час она никак не сможет отговориться тем, что якобы пришла к отцу.

Между тем, услышав шум, из своих комнат вышли Хакобо и Матео. Лицо Хосе вместо беспокойства теперь выражало любопытство. Тем же любопытством были охвачены и остальные. Ноги у неё подкосились; глубоко вздохнув, она ответила как можно спокойнее:

— За мной послал Симон. Мне сказали, ему так плохо, что он не может дойти до больницы. — Она замолчала, радуясь, что в этот миг луна зашла за тучу и стало совсем темно. По крайней мере, никто не увидит по ее глазам, что она врет.

— Симон? — удивленно переспросит Хакобо. — Я видел его за ужином, и он выглядел, как всегда.

— Ему было очень плохо, — сказала она. — Его неустанно рвало. Но думаю, завтра ему станет лучше. Такое расстройство желудка длится лишь несколько часов. А теперь, если вы не против, я вернусь к работе. — Бисила посмотрела на отца и благодарно ему улыбнулась. — Спокойной ночи, папа.