Чтение онлайн

Оба помахала ему из-за столика в глубине бара. В воздухе мелькнула маленькая рука, украшенная несколькими разноцветными браслетами, и Нельсон ощутил такой прилив радости, словно не видел ее долгие месяцы, а ведь они расстались лишь на несколько минут, пока он ходил к барной стойке за напитками. Рядом с ней сидели Экон и Лиалия, держась за руки и покачиваясь в такт музыке. Наконец, Нельсон добрался до них, поставил на стол бокалы и уселся на своё место.

— В баре столько народу, что пришлось ждать, пока меня обслужат, — объяснил он на испанском.

Когда рядом была Оба, он разговаривал по-испански, потому что она не знала пичи.

— Как я погляжу, сегодня здесь собрались нигерийцы со всего острова, — заметил Экон. — Ну прямо как сговорились!

— Но ведь дело того стоит, разве нет? — заметил Нельсон.

На этой неделе было подписано новое трудовое соглашение между Нигерией и Гвинеей сроком ещё на четыре года. Несмотря на шаткую политическую ситуацию, на весь долгий рабочий сезон нигерийцы были обеспечены работой.

— Так вот куда ездят наши мужья, чтобы спустить часть заработка! — заметила Лиалия, окидывая зал сверкающими глазами.

— Ты же знаешь, я нечасто здесь бываю, — возразил Экон. — У меня слишком много детей, которых надо кормить.

— Я тоже перестал здесь бывать, когда познакомился с Обой, — поддержал его Нельсон.

Оба ответила благодарной улыбкой.

— Трудно поверить, — продолжал он, — но именно здесь рождаются многие брачные союзы.

— Ну, так чего же вы ждёте? — весело спросила Лиалия.

Оба мечтательно прикусила губу.

— Мы собираемся открыть небольшое дело — правда, Нельсон? — сказала она.

— Да, мы строим планы на совместное будущее, но можем и подождать, — заявил Нельсон. — Мы ещё молоды.

— Послушай, дружище, — сказал Экон, — Оба, может быть, ещё и молода, а вот на тебя уже изрядно давят как годы, так и килограммы.

Откинув голову, Нельсон смачно захохотал. Затем одним глотком осушил джин-тоник, проклиная свою непредусмотрительность, что не заказал ещё. Он, конечно, мог бы вернуться к стойке, но народу было столько, что не протолкнуться.

Оба предложила ему свой напиток, и он благодарно поцеловал ее.

— Смотри! — девушка внезапно оторвалась от него и указала вперёд. — Это ведь один из белых масса с вашей плантации? — Оба поспешно встала. — Что он здесь делает? Смотри, Саде!

Оба бросилась к подруге; остальные последовали за ней. Толпа мужчин, что-то возбужденно крича, преградила им дорогу. В конце концов Обе с трудом удалось протиснуться в первые ряды, и она увидела, как белый трясет пистолетом перед лицом Саде.

— Что случилось? — спросила Оба у стоявшего рядом мужчины.

— Она поспорила с этим белым, — ответил тот. — Он чего-то от неё требовал, а она отказала. Он схватил ее и стал выкручивать ей руку. Несколько человек бросились ей на помощь, и тут он выхватил пистолет.

— А ну, прочь, или я прострелю ей голову! — крикнул Грегорио, держа перед собой Саде как щит. Глаза его сверкали от выпитого спиртного, злобы и страха.

— Хватит, масса Грегор! — встал перед ним Нельсон. — Уберите пистолет.

— Послушай, Нельсон! — Грегорио нервно расхохотался. — Что тебе не нравится? С каких это пор ты влезаешь, когда я выбираю женщину?

— Я всегда выбираю сама, чертов белый! — в ярости выкрикнула Саде. — И я уже давно решила порвать с тобой. Затем она окинула диким взглядом толпу. — Вы только посмотрите, как они бесятся, что больше не могут решать за нас! — крикнула она. — Вот оно, истинное лицо белых! Пока ты им покорно подчиняешься, они говорят, что всё прекрасно. Стоит им воспротивиться — тут же пускают в ход палки, кнут или даже пистолет!

Грегорио сжал ее крепче, так, что она застонала от боли. Несколько человек шагнули к нему.

— Нас много, а вы один. — Нельсон обвёл рукой стоявших вокруг людей. — Вы, конечно, можете стрелять, но когда у вас кончатся патроны, мы все равно до вас доберёмся. Видите здесь сегодня других белых? Нет, не видите. Так что, полагаю, вы выбрали не тот день для визита в клуб.

На лбу Грегорио проступили крупные капли пота. Ситуация оборачивалась явно не в его пользу.

Нельсон, привыкший держать в причинении десятки брасерос в своей бригаде, заметил его минутную слабость и твёрдым голосом заявил:

— Короче, я предлагаю вот что: вы уберёте пистолет, отдадите его мне, и мы позволим вам спокойно уйти.

Вокруг раздался протестующий ропот. Атмосфера накалилась, и хватило бы крошечной искры, чтобы белого элементарно линчевали.

Грегорио засомневался.

— Сегодня праздник, — примиряюще вмешался Экон. — Многие из нас пришли сюда с жёнами. И мы не хотим, чтобы праздник закончился плохо... Мы с Нельсоном проводим вас до Сампаки.

Нельсон кивнул. Несколько человек с неохотой расступились; другие вернулись к своим столикам, поддерживая решение Экона.

— Даешь слово, Нельсон? — с отчаянием в голосе спросил Грегорио.

Бригадир улыбнулся. Ему польстило, что такой человек доверил свою жизнь слову негра. Поистине, страх меняет людей.

— Разве вы не знаете, что я человек слова, масса Грегор? — спросил он.

Грегорио опустил взгляд и уступил. Он выпустил Саде, положил на под пистолет и дождался, пока Нельсон его поднимет.

— Экон, присмотри за нашими женщинами, пока я не вернусь, — сказал бригадир.

Затем схватил Грегорио за локоть и потащил его к выходу, в то время как белый продолжал осыпать его проклятиями.

Мало-помалу весёлая музыка и атмосфера праздника помогли забыть о неприятном инциденте. Саде согласилась немножко выпить с Обой и ее друзьями.

— Он заслуживает хорошей трепки, — прошептала Саде.

— Нельсон правильно поступил, Саде, — твёрдо сказала Лиалия. — Лучше без нужды не нарываться на неприятности. Тем более, что при всех этих разговорах о равенстве и братстве, в конечном счёте виноватыми оказались бы мы.

Экон принёс ещё выпивки. Оркестр заиграл знакомую мелодию, и Лиалия, схватив мужа за руку, потащила его танцевать.

— Почему он захотел вернуться к тебе? — спросила Оба, когда они с подругой остались одни.

Саде высокомерно пожала плечами.

— Все, кто хоть раз был со мной, хотят повторить, — она сделала глоток, смакуя вкус напитка.

«Кроме одного единственного», — мелькнула у нее горькая мысль.

И теперь ей всю жизнь придётся нести бремя тайны, что настоящий отец ее сына — столь неприятный тип, как масса Грегор.

В декабре 1963 года состоялся референдум об автономии, за которую проголосовали большинством голосов. Хотя в Рио-Муни за автономию было отдано семьдесят процентов голосов, на острове за неё проголосовало лишь шестьдесят процентов граждан. Как и говорил Густаво, такой результат голосования на острове объяснялся различными интересами голосующих: одни таким образом выражали свою верность Испании, другие желали получить независимость, отдалившись от Рио-Муни.