Чтение онлайн

— А вы видели, как рой водяных пчёл сжирает человека? Как он начинает раздуваться, мышцы лопаются, вытекая через щели доспехов, голова…

— Хватит! — рыкнул я, сам не заметив, как отпустил магию, и Микола от неожиданности заткнулся. — Мы за столом, тут дамы. Достаточно.

— Фёдор Иванович прав, — хмыкнул следователь. — Просим прощения, прекрасные женщины. И вы, молодой человек, простите, что задел ваши чувства. Ликвидаторы — смелые люди, которые ежедневно рискуют своей жизнью куда больше, чем армия и полиция. Но я имел в виду совсем иное: приказы, которые получал ваш командир, или которые он игнорировал.

— Причём тут приказы? Мы долг свой выполняли.

— Вы можете прекратить возмущаться? — холодно спросил я. — Никифор Петрович вас не обвиняет, вы ему вообще интересны исключительно как свидетель. А вот начальник вашего командира, может даже его руководитель…

— Мы не будем брать так высоко. Граф Вяземский вне подозрений, — оборвал меня следователь. — Но мысль вы уловили верно. Либо капитан Медоедов систематически нарушал приказы, либо исправно выполнял приказы тысячника Клусинского. А это уже не просто игнорирование обязанностей, это государственная измена. Систематическая и глубокая.

— О чём вы? — нахмурился снайпер. — Мы служили исправно. Стояли до конца, в поле проводили больше, чем дома.

— Вы простые исполнители. Решения принимали на самом низовом уровне. К слову, о низовых решениях: как часто вы получали подработки от своего командира? — внимательно посмотрел на Николая следователь. — Раз в полгода? В квартал? Что, неужели в месяц?

— Денег на семью никогда не хватало. Так почему не подработать? — зло бросил Лещов. — И ничего плохого мы не делали. Ну, отклонились чуть со своего маршрута в приграничную деревушку, прикончили тварь очередную. Хорошо же.

— Ага, и бандитов прикончили, обосновавшихся в селении. А то, что они местными аристократами были, или посадниками царскими, это ерунда, — хмыкнул я.

— Вы, боярин, погодите, у вас тоже ситуация не однозначная, как ни посмотри, — смерил меня оценивающим взглядом Петрович. — И я даже не про нападение на вас в столице губернии. Ваше самоуправство…

— Свидетелей полно, идите опрашивайте, — отмахнулся я.

— Это не свидетели, это пострадавшие, — покачал головой следователь. — Вначале от бандитов, налётчиков, а потом от ваших действий. Вы ведь их насильно переселили, совершенно не думая об их безопасности.

— В смысле, не думая? — искренне удивилась Милослава, хлопая глазами. — Они же там погибли бы все! Вернутся эти кровопийцы, и что тогда?

— Погоди. Я, кажется, понял, куда ведёт Никифор Петрович. Вопрос в том, откуда исходит угроза. Если это мелкая банда, да даже крупная, она не полезет на тех, кто прикончил большую её часть. Другое дело, если эта банда — часть крупного вторжения, которое готовит Османо-Персидская империя. Тогда им будет наплевать на мелкие потери и нужно просто двигаться дальше.

— Именно, — кивнул, соглашаясь, следователь. — Но есть и третий вариант. Если османы договорились с некоторыми чиновниками о сдаче власти. А тут один любитель самодеятельности вначале нарушил логистические цепочки, вскрыл преступную схему, от которой может зависеть все будущие операции.

— Значит, в худшем варианте нас ждёт приезд ликвидаторов в имение. Возможно, даже вместе с османским дервишем.

— Если мои сведения верны, или, по крайней мере, не слишком врут, то это не в худшем, а в лучшем случае, — поправил меня Петрович. — В худшем — сюда придёт несколько сынов Сулеймана, с парой сотен бойцов поддержки и бронетехникой.

— Нужно уводить людей, — решительно заявила Софья.

— Ты подумай сперва, — шикнула на неё мачеха. — Куда уводить? Когда? На сколько? А есть и пить они на что будут? А куда вернутся, если османы тут всё сожгут? Так и так с голоду помрут.

— Уходить бессмысленно, — поморщившись и быстро прикидывая варианты, согласился я. — Понятно что, скорее всего, если нападение и будет, то в ближайшие полтора-два месяца. Скорее раньше. Но всё зависит от того, насколько явно мы вскрыли схему.

— И это спорный вопрос, который нужно решать. Мне нужно продолжить расследование, опросить пострадавших и свидетелей, — Петрович вопросительно посмотрел на меня. — Свидетели-то остались?

— Да, трое-четверо ещё должны быть, — ненадолго задумавшись, ответил я. — Но вместе с ними оставались и пострадавшие, чьих детей и родителей они насиловали и убивали. Так что гарантировать сохранность этих уродов не могу.

— Понимаю, — кивнул следователь. — Но самосуд и самоуправство — это тоже не дело. Не для того вольности давались, чтобы каждый творил, что вздумается. От налогов освободили, ответственность при самообороне сняли — да. Но верховенство закона никто не отменял. Запомните это.

— Я только за, если эти законы справедливые и беспристрастные, — улыбнулся я, а вот Петрович, наоборот, нахмурился. Но долго он думать не стал, а чуть поклонившись, вышел из-за стола. — До разрушенной деревни сами доберётесь или вам провожатого отправить?

— Предпочёл бы отряд стражи, но обойдусь и тем, что есть, — ответил следователь, когда его помощник, отнюдь не добровольный, судя по виду, поднялся из-за стола. — Мы пообщаемся с семьями, которых вы перевезли.

— Конечно, мы не против.

— Вообще-то мне не нужно для этого ваше разрешение, но спасибо, — чуть замявшись, проговорил Петрович. — Как закончу, выдвинусь в сторону поселения. И в ваших же интересах, чтобы к тому моменту подозреваемые оставались живы.

— Ну тут уж на всё воля господня. Мы им даже раны перевязали, должны быть в живых. Да и питье-еду оставили, на неделю точно хватит, если не побрезгуют.

— Это что же вы им такое оставили? Помои для скота? — подняв бровь, спросил следователь. — Жестокое обращение с пленными?

— Во-первых, они не пленные: они там, а я здесь. Во-вторых, про жестокость вы у пострадавших всё выясните. Ну а в-третьих, у них там превосходное сало с чесноком, сам с удовольствием такое ем. Квас, может, чуть крепкий, но тоже отличный. Такой и на праздничный стол не грех поставить.

— А хорошо придумали, — расплылся в улыбке снайпер. — Прямо отлично.

— Мусульмане? Плохо, в копилку к другим фактам за нападение, — вздохнул, качая головой, следователь. — До встречи, Фёдор Иванович. Дамы.