Чтение онлайн

Приободрённый такими мыслями, я вышел во двор, где уже начинали готовить. Прямо возле неработающего фонтана расположились рядами мангалы, в которых тлели ещё красные угли, женщины чистили от чешуи рыбу и резали овощи, а мужики мяли замоченное в маринаде мясо.

— Ого, даже не буду спрашивать, какой у нас повод, — потирая руки, сказал я. — Чур, отвечаю за рёбрышки.

— Повод у нас теперь каждый день есть, — улыбнулась Милослава, подойдя ко мне с бокалом вина. — Но сегодня мы празднуем возвращение всех охотников, добычи и выручки за сезон. Урожай собран, всё засолено, амбары полны зерна. До весны должно хватить на всех. К тому же купленный катер уже приносит плоды. Вся рыба свежая.

— Отлично. Действительно нет повода не выпить. Но мне, пожалуй, морса.

— Блюдёте здравый рассудок? Господин?

— Мне своей дурости хватает, куда ещё алкоголь добавлять? К тому же он зло. Развязывает языки, вытягивает на поверхность самые потаённые мысли, — ответил я, перемещаясь к мангалу. Рядом с ним уже стоял небольшой бочонок, плотно набитый рёбрами вперемешку с солью и луком.

Похоже, со специями в посёлке была беда, что не удивительно, учитывая вражду между империями. Но мясу много и не нужно. Наоборот, перебор со специями заглушит настоящий вкус.

Убедившись, что угли почти прогорели, я начал выкладывать на решётку рёбрышки. Плавящийся жир капал в жаркую золу и с шипением испарялся, наполняя округу одуряющим запахом. Я переворачивал их не спеша, добиваясь одинаково хрустящей корочки, но не высушивая до состояния подошвы. Впрочем, с рёбрами такое сделать проблематично, они скорее сгорят от жира.

— Так, первая партия готова, — сказал я, и тут же у ног появился мальчонка с подносом.

Еду расхватали с такой скоростью, что мне остался лишь кусочек на пробу. Так что пришлось жарить вторую порцию, а затем и третью. Но и эти буквально испарились, я даже немного расстроился, пока продукты не закончились, и я наконец оторвался от готовки.

— Мы здесь! — помахала мне Милослава, указывая на место рядом с собой, простую деревянную скамью, стоящую вдоль длинного стола. Выставленные полукругом, они занимали большую часть парка, и казалось, что здесь собрались все селяне.

Стоило мне сесть, как передо мной тут же поставили целый поднос с сочными кусками шашлыка, рёбрышками, подкопчённым болгарским перцем и другими овощами. Кетчупа тут не знали, зато всяческих хреновин и горчиц были десятки, на любой вкус и крепкость желудка. Острая морковка и хрустящая квашеная капуста идеально дополняли мясо и рыбу, которой сегодня было три сорта.

Всё приготовлено как для себя, с любовью, потому что ели все из одних и тех же бочек. Праздновали приход осени и окончание сбора урожая. А когда я уже подумал, что вечер становится томным, как в круг из столов стали выходить девушки и парни. Кто-то достал гусли, балалайку и начались весёлые пляски.

— Господин, не хотите с нами пройтись? — спросила одна особенно смелая девица, лет двадцати, сочная, румяная, разгорячённая танцем и квасом. И я заметил, как с огромным трудом Милослава отвернулась, чтобы не отпугнуть девушку.

— Не сегодня. Веселитесь, если силы ещё остались, — с улыбкой ответил я, и слегка надувшаяся девушка, которая и так и эдак старалась продемонстрировать свои прелести, вернулась в круг.

— Мог бы и сходить, — тихо, но благодарно проговорила жрица.

— Хочешь? — хмыкнул я, но она покачала головой. — Что, тоже по статусу не положено?

— И ведь, верно, — осеклась Милослава. — Простите, долгожданный господин, я не подумала. Но… тогда нам нужно уйти пораньше.

— Ты меня интригуешь. И чем же у вас заканчивается праздник урожая?

— Ох, ну как… — замялась жрица. — Мы православные! Вот вам крест! Но если матушку землю не задобрить и ритуалы не провести… может и неурожай быть, и заморозки посреди лета. А у нас на удивление хорошо всё прошло и поблагодарить нужно…

Последние слова она буквально прошептала, совершенно смутившись под моим взглядом. А затем схватила со стола бокал с вином и опрокинула его залпом.

— Знаешь, теперь мне ещё больше хочется посмотреть, чем всё закончится. А может, и поучаствовать. Ты ведь верховная жрица и должна начинать ритуал, верно?

— Угу… — слишком быстро кивнула Милослава.

— В таком случае я в твоём распоряжении, — жрица глубоко вздохнула, и ещё раз кивнула, а потом, потянувшись, впилась в мои губы своими, нежными и горячими. Раздались одобрительные смешки и крики. А через полчаса во всём дворе не осталось ни одного человека, который не нашёл бы себе пару. Как не осталось и одетых.

Увы, девушек было куда больше, чем мужчин, но и они старались, как могли ублажить мать-землю. И друг с другом, и деля одного парня на двоих или троих. Было так жарко и влажно, что я не сразу сообразил, та дерзкая молодуха присоединилась к нам с Милославой. Жрица сама её подозвала, и не её одну…

Ночь выдалась бурной, соседки — неугомонными, а я… даже как-то не особенно выбился из сил, хотя магию держал под строгим контролем. Это вообще с каждым днём давалось всё легче. Из статуи я выбрался всего неделю назад, а уже чувствовал себя вполне уверенно. Хотя на каменной коже всё ещё приходилось концентрироваться.

Утро же. Открыв один глаз, я не без удивления обнаружил, что Милослава сегодня не сбежала до рассвета. Может, я всё же не рассчитал её силы, но скорее она просто перебрала вчера того, что называла вином. Хотя, откровенно говоря, употреблять это поило не стоило. Синька — зло, а женский алкоголизм неизлечим.

Проверив, что она ещё дышит, и по себе помня, какие адские муки бывают с похмелья, я не стал будить жрицу. Вместо этого поставил возле брошенного на пол матраса пустое корыто, бадью с водой и кружку для питья. Авось, догадается, в каком порядке использовать, не маленькая.

Сам же вышел во двор, где ещё расползались восхитительно хмурые селяне, и начал делать зарядку. Размявшись и убедившись, что онемения нет ни в одной из конечностей, а значит, магия камня под полным контролем, я сделал небольшую пробежку и, как следует разогревшись, полез в речку.

Вода приятно холодила разгорячённое тело, всё же не июль на дворе, скоро осень. Но я продолжал плавать, пока не замёрз, и только после этого активировал боевую форму. И тут же пошёл на дно, словно булыжник. Впрочем, я таковым и являлся — ещё и с весом под две тонны. Гранитная статуя, мерно машущая руками и ногами, создающая водовороты и распугивающая мелкую рыбёшку.

Заодно обнаружил, что в форме камня могу не дышать. Вообще. Магия!

На берег выбрался, только когда солнце поднялось в зенит и стало ощутимо пробивать через толщу воды. Тренировки тренировками, а работу никто не отменял, тем более что её у меня было выше крыши. К счастью, не всю предстояло делать в одиночку.