Чтение онлайн

— Никифор Петрович, эта каменная халупа падёт ещё до заката, — не глядя на меня, сказал Казимеж. — Уходите с нами, и столичная канцелярия пересмотрит это дело с учётом ваших замечаний.

— А если не падёт? — спросил следователь.

— Падёт! Иначе, господь мне свидетель, им же будет хуже, — проговорил тысячник. — Ну, решайте! Сытная должность, благоволение графа или бесславная смерть? Всё в ваших руках.

— Как сказал один великий: «Платон мне друг, но истина дороже», — улыбнулся Петрович, как-то иначе взглянув на тысячника. — Прощайте, ваше благородие. И постарайтесь сохранить как можно больше людей. А лучше и в самом деле отступите.

— Вы выбрали смерть, — поджав губы, сказал тысячник, а затем вдруг расслабился и улыбнулся. — Так даже проще. Горите в аду за всё, что вы сделали.

С этими словами он развернул жеребца и пришпорил его, а следом, почти не мешкая, ускакали остальные офицеры. Мы же поспешили в сторону замка. В глазах следователя горели яркие шальные искры.

— Что вы поняли? — спросил я, стоило воротам за нами закрыться.

— Граф в доле, — коротко ответил Петрович. — Или, по крайней мере, в курсе и закрывает на происходящее глаза. Это измена.

— Думаете, они хотят…

— Отделить губернию. Получить от эмира ярлык на правление и закрепление за собой родовой собственности, — быстро проговорил следователь. — Это единственное разумное объяснение. Сейчас Вяземские всего лишь наместники, их посадил в это кресло царь, и он же может снять в любой момент. Но если губерния выйдет из Великославии, и перейдёт под руку Османо-Персидской империи, они станут полноценными владельцами.

— Действительно станут, или им только пообещают? — уточнил я. — Потому что пообещать-то они могут всё что угодно. А исполнять — другое дело.

— Восточные люди умные да хитрые, они могли вообще ничего не обещать, а граф с тысячником себе напридумывали неизвестно что, — покачал головой Петрович. — Нет, тут нужно разбираться, а не предполагать. Нужны свидетели и доказательства.

— Вряд ли тысячник добровольно сдастся, да ещё и признаётся во всех грехах, — заметил я, и мужчина согласно кивнул. — А значит, чтобы выяснить, в чём истинная причина, нам придётся победить.

— Ну, вам так или иначе необходимо это сделать, если вы хотите выжить, — улыбнулся следователь. — Но теперь я буду на вашей стороне.

— Лучше просто выживите, остальное я возьму на себя.

— Договорились, — кивнул Петрович, но вместо того, чтобы возвращаться в особняк, подхватил винтовку и взбежал на стену. Мне ничего не оставалось, кроме как заняться делом.

Стрелять из артиллерии меня тоже учили. От первых пороховых пушек, в том числе деревянных, до сверхсовременных гаубиц с вычислителями по координатам и стрельбе с закрытых позиций. Пушка, которая мне досталась, имела лишь очень грубые приборы, наведение осуществлялось с помощью двух рукояток, одна из которых отвечала за подъём ствола, а вторая за доворот относительно лафета.

Расчёт дальности в соотношении с давлением пара я должен был учить в местной военной академии. Увы, их я не оканчивал, а потому и таблиц стрельбы у меня не было. Пришлось брать тетрадку и наскоро её расчерчивать, прикидывая углы и расстояния. Сложность была ещё и в поправках, ведь мы находились существенно выше противника, и это тоже нужно учитывать.

— Ну, с богом, — пробормотал я, дёрнув рукоять заполнения ускорителя. Раздалось шипение, и цилиндр за затвором тут же начал нагреваться. И чем он был горячее, тем тише звук входящего пара. Пока стрелка вмонтированного в нагнетатель манометра не зашла в красную зону. — Отошли!

Стоило дёрнуть за спуск, как пушка подпрыгнула, откатываясь, и снаряд улетел в сторону врага. Ну что сказать, с горизонтальной наводкой я не промахнулся. А вот по вертикали взял слишком далеко, так что снаряд перелетел и паромобили, и прячущуюся за ними пехоту, и чуть не угодил в гарцующих на кониках офицеров.

Несколько лошадей перепугалось, встало на дыбы, но большинство восприняло близкий удар весьма прохладно. Как нечто само собой разумеющееся. И тут я был с ними согласен, никакого эффекта. То ли дело осколочно-фугасные снаряды. Одно точное попадание — и от плотного строя солдат ничего не останется.

Только вот задача у меня была другая, так что я раскрыл казённик, выпуская остатки пара и дожидаясь, пока ствол остынет. Перегретый пар давал неприятный побочный эффект — капли воды на стыках. Как это скажется на баллистике, я не знал, но взял куда ниже, чуть ли не прижимая ствол пушки к полу. Но пока заряжал, пока нагнетал, противники открыли огонь на подавление.

Все оставшиеся бронеходы застрекотали иглометами. Захлопали ружья высокого давления. А следом загрохотали пушки. Залп, и на стены обрушивается несколько снарядов, да так мощно, что выбивают куски кладки, сотрясая всю конструкцию. Люди в панике посыпались на землю, прикрывая голову руками. Кто-то сжался за камнями, другие крестились и молились.

Верно говорят, в окопах атеистов нет.

Я же подкрутил пушку, дождался, пока пар заполнит нагнетатель, и дёрнул за спуск, наблюдая, как мой снаряд ложится ровнёхонько в лобовую пластину ближайшего бронетранспортёра. Стальная болванка, весом под шесть кило, промяла недостаточно толстый лист брони, вошла внутрь, натворила дел и пробила паровой котёл. После чего из машины повалил во все стороны раскалённый пар.

Солдаты, шедшие за паромобилем, тут же бросились врассыпную, а оставшиеся БТРы начали маневрировать, медленно ползя по полю и ведя подавляющий огонь. С точностью у них было всё плохо, пушки имели в два раза меньший калибр, да ещё и скорость перезарядки сравнимая. Но даже так они превосходили моё орудие в три раза числом. Вот только увлеклись и перестали защищать пехоту.

— Бей по захватчикам, пока они не опомнились! — приказал я, и стрелки, вернувшиеся на позиции, начали поливать бегающих внизу врагов из всего, что было под рукой. Пока я перезаряжался, они успели положить человек десять, при этом больше всего отличилась Софья, умудрившаяся серьёзно ранить троих.

Паромобили ползали по полям, рыхля землю гусеницами, и без перерывов поливали нас снарядами. Что отвратительно сказывалось не только на точности, но и на дальности. Похоже, они испугались ответного огня и, нервничая, не дожидались, пока нагнетатели орудий заполнятся до нужного давления. Я же взял небольшое упреждение, благо, расстояние минимальное, навёлся и выстрелил ещё раз.

Болванка прилетела второму бронемобилю в заднюю часть, откуда торчали трубы, и где должен был располагаться котёл. Не прогадал. Пар с жутким свистом вырвался столбом, уходящим в небеса, и поле боя быстро начало покрываться туманом. Несколько минут, и мы уже не видели противника, проблема была только в том, что и он нас не видел. Стреляя почти наугад.

Когда же подул ветерок, мы неожиданно увидели, что БТРы разъехались слишком далеко друг от друга, а струсившая пехота просто сбежала с поля боя. Заметив, что лишились поддержки, бронемобили тоже повернули к кромке леса. И как бы ни махали руками офицеры на кониках, их никто не слушал.