Чтение онлайн

— Ты сдохнешь, тварь, а я окажусь в раю! — рассмеялся дервиш. — Смерть — ничто!

— Хм, а ведь ты прав. Я не отпущу тебя так легко, — заявил я и пошёл к укреплениям, таща его за голову. Не скажу, что специально выбирал дорогу поухабистей, но как-то так вышло, что на каждой кочке он бился поломанными ногами и орал, пытался что-то сделать магией, но у него ничего не выходило.

Я не обращал внимания на схватку гусар и янычар, она больше не имела смысла. Мы победили, даже если этого кто-то ещё не понял. Теперь было важно завершить всё правильно. И для этого был только один способ.

— Милослава! — крикнул я, дотащив дервиша до стены. — Возьми стилет и прикончи эту мразь. Ведь убитый от женской руки никогда не попадёт в рай.

— Нет! Не смей! Не смей, сука! — завопил Али-Ахмед, когда боярыня, взяв у охотников длинный, узкий кинжал, направилась к нам. Дервиш пытался сформировать магическую стрелу, но заклятье сбивалось. Тогда он протянул к Милославе ладони, но я вовремя ударил по ним, и струя пламени ушла в землю.

Мужчина дёргался, орал, ругался, угрожал, а затем, когда лезвие кинжала вошло в прорезь шлема, начал молить и рыдать. Мила надавила на рукоять, и он отчаянно выкрикнул, и обмяк.

— Добивай. Око за око, — сказал я, удерживая тело, в котором ещё теплилась жизнь. — Жизнь за жизнь. Он убил Софью и…

— Но она жива, — ответила жрица, удивив меня до глубины души.

— Как это? Я точно видел, как огненная стрела влетела ей в грудь, буквально пробила насквозь.

— Не знаю, что вы видели, мой справедливый господин, но она лишь ударилась головой, при падении. Да, одежда обгорела, но дочь цела, — улыбнувшись, сказала Милослава. — Наша знахарка её осмотрела, сказала, что всё будет в порядке.

— Вот как? Ну, это меняет дело, — проговорил я, отпустив дервиша. — С этого доспехи снять, заковать руки, чтобы он больше колдовать не смог. И достаньте Никифора Петровича из бронетранспортёра. Понятно?

— Ясно, ваше благородие. Чего тут не ясного, — прогудел Егор, малость подкопчённый, но живой.

— Тогда за работу, — кивнул я и двинулся к выбирающимся из оврага пехотинцам. — Бой окончен! Победа за нами! Османы и их прихлебатели повержены! Соберите тела и раненых. Всех конфессий. Графу Вяземскому нужны будут и преступники для казни, и свидетели. Вопросы есть? Нет? Тогда бегом!

На самом деле вопросы имелись — и в первую очередь у меня самого. Ведь единственный уцелевший бронемобиль всё ещё стоял на пепелище. И команда там была цела. Правда, стрелять в меня они не спешили, и это уже было приятным фактом.

— Вылезайте, и я вас пощажу, — проговорил я, остановившись метрах в пятнадцати от борта.

— Почему мы должны тебе верить?! — раздалось изнутри.

— Не «тебе», а «ВАМ», — громогласно объявил я. — К человеку, который разгромил полк и остановил вторжение, нужно обращаться на «вы».

— Прошу прощения, — сказал другой голос, более низкий и взрослый. — Но как мы можем поверить, что вы сохраните нам жизни, когда вы перебили все остальные отряды ликвидаторов.

— Я не убил ни одного ликвидатора. Лишь пособников янычар, налётчиков и бандитов. При этом ни один честный человек не пострадал. Вам сильно повезло, что наши укрепления оказались достаточно прочны, чтобы выдержать ваши атаки. Вы никого не убили, и я готов вас простить. Даю десять секунд, чтобы сдаться. Девять…

— Мы согласны! — торопливо сказал тот же голос, и крышка люка откинулась. Сначала появились пустые, поднятые руки, затем голова. Говоривший оказался усатым мужчиной лет сорока, с отчётливым шрамом от ожога на левой щеке. Следом выбрались ещё двое — усталые, хмурые, и готовые принять любую судьбу, какая бы ни была им уготована.

— Ключи зажигания и оружие сдать, — приказал я и, когда на землю полетело всё искомое, кивнул. — А теперь помогайте остальным. Нужно собрать убитых и раненых. Наших отдельно от османов и бандитов.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросил молодой, чумазый парень, лет двадцати двух. Похоже, тот же, что не верил в начале.

— Вы исполняли приказы и оказались здесь не по своей воле, — пожал я плечами. — И не убили никого. Так что претензий к вам ноль. Поможете убрать то, что натворили, и идите на все четыре стороны.

— Спасибо, — выдохнул с облегчением старший. Оружие и ключи я у них забрал и направился к нашим укреплениям. К счастью, что туда же уже тащили на носилках следователя. Рядом ковылял Николай Лещов.

— Моё уважение! Твой выстрел решил многое, — махнув ему рукой, сказал я. — Как твое самочувствие, сильно ранен?

— Пара царапин, ваше благородие. А выстрел… вышел смазанный. Хорошо хоть, второй удался, — поморщившись, ответил Николай. — Надо было этого предателя раньше прикончить.

— У нас не было твёрдых доказательств, — приподнявшись на локтях заметил Петрович.

— Да ладно, надо было лишь глаза открыть, — отмахнулся снайпер.

— В любом случае, ты молодец. Спасибо тебе за работу. Что планируешь дальше делать?

— Как это что… — пробормотал Николай, запнувшись. — Вы меня что, выгоняете?

— Если хочешь остаться, милости прошу, хороший стрелок мне всегда пригодится, — ответил я, и парень с облегчением выдохнул. — Отдыхай, потом поговорим.

Проследив, что работы начались, раненых перевязывают, а трупы сносят в два места, я удовлетворённо кивнул и, зайдя в крепость, наконец позволил себе снять боевую форму и вдохнуть полной грудью. Победа не была бескровной, но зато оказалась всеобъемлющей и бесспорной. Меня же сейчас куда больше интересовало другое.

— Где Софья? — спросил я у Милославы у входа в поместье, и она проводила меня на второй этаж. Под полным контролем мой вес был в рамках приличий, килограмм сто, ну может, сто пятьдесят, но уж точно не прежние две тонны.

— Она пока спит. Знахарка сказала, у неё сотрясение, — шёпотом проговорила жрица, когда мы вошли в комнату девушки. Я же, не спрашивая, подошёл к кровати и откинул одеяло. — Господин! Если вам так невтерпёж, то я всегда готова, но моя дочка…

— Успокойся, меня не интересуют её прелести, — отмахнулся я, осматривая место куда попало заклинание. — Я отчётливо видел, как огненная стрела влетела ей в грудь. Прямо вот сюда… но тут и следа нет.