Памир. Дилогия
Шрифт:
Плотный строй щитов. Фаланга, ощетинившаяся копьями. Рыцарский наскок. Разряженный строй. Сражение малыми и сверхмалыми группами…
А теперь вот — магия. Один-единственный человек, что едет на ковыляющей лошади, посылает в мою стену десятки огненных сфер. И я бы не обращал на это никакого внимания, но чувствую, как камень под ногами начинает нагреваться и плавиться. И, как назло, спрятавшаяся за избушку бронемашина не прекращает обстрел.
Что делать?
— Эй, русый! Сдавайся! — неожиданно крикнул дервиш на ломанном русском. — Ты сильный, раз выжил. Хоть всех женщин себе забери. Богатство, слава, гарем — ты заслужил большего. Тебе нечего делать в этой глуши!
— Член изо рта вынь, а то неслышно! — проорал я в ответ.
— Что ты сказал, сын продажной девки?! — взвизгнул один из налётчиков. — Да я тебя лично тиграм отдам, чтобы они тебя драли!
— Неслышно! Перестань сосать и говори нормально! Ни слова не разберёшь! — активировав боевую форму, выглянул я. — Покажи личико, Гюльчатай. Или ты вечно в хиджабе ездишь, да так уродлив, что лицо не показываешь? Я вот не стесняюсь. Видно, у вас не сыны, а дочери Сулеймана, раз такие трусы!
— Ты выкормыш шайтана! — выругался дервиш, пришпорив коня, и тот, с трудом перейдя на рысь, поскакал к лесу, где уже ждали остальные всадники. Взмыленный, словно лошадь, дервиш соскочил с седла, снял шлем и вдруг покачнулся и рухнул. Секунда, и рядом с ним упал один из крылатых гусар, кажется, это был Клусинский.
Я даже не сразу понял, что произошло. Пока оставшиеся всадники не рванули в сторону дороги, паля на ходу.
Николай, о котором все забыли. Двое суток он ждал удачного момента. Затаился на вышке, не выдавая своего присутствия, и я уже подумал, что он мёртв. Но нет, парень просто выгадывал свой единственный шанс. Учитывая близость противника — в обмен на собственную жизнь.
Только вот, судя по тому, как рыцарь, вернувший на голову шлем, поднимается, использовал он его не до конца. С такого расстояния было невозможно понять, что именно произошло. Может, пуля прошла по касательной. Может, череп урода оказался слишком прочным. Неважно. Главное — враг выжил, хоть и дезориентирован.
— В машину! — не теряя ни секунды, приказал я. — Опустить мост!
— Вы с ума сошли? Их же там полтора десятка и дервиш! — изумился следователь. — Это чистой воды самоубийство!
— Наоборот, это наш единственный шанс всё закончить! — возразил я, сбегая по лестнице вниз. — Лучшего не представится! Водителя сюда!
— Вы явно не в себе, и я вместе с вами, — бросил Никифор Петрович, забираясь в бронемобиль следом. Двигатель, до этого работавший как нагнетатель для оружия, уже был достаточно прогрет, так что мы выскочили на дорогу, едва опустился мост.
— Прямо к магу! Газ в пол! — приказал я. — Ни на что не обращайте внимания и не останавливайтесь!
Мы промчались по полю, мимо сгоревших изб, мимо удивлённо замершего броневика ликвидаторов, мимо тел погибших. Всадники увидели нас заранее, даже отвлеклись от поиска и расстрела Лещова. И дервиш, зараза, тоже не стоял на месте. Только увидев, как мы выехали, тут же начал забираться обратно на коника.
— Тараньте его! — приказал я, когда в борт машины начали прилетать огненные сферы. И вроде никакого вреда они не наносили, но металл быстро нагревался, будто его положили на раскалённые угли и начали раздувать их мехами. — Быстрее!
— Держитесь! — вскрикнул следователь, и я едва успел активировать каменную кожу и схватиться за стену.
Броневик на максимальной скорости догнал лошадь дервиша, подсёк её и опрокинул. Враг улетел из седла куда-то в сторону оврага. Но, как назло, мы тоже. Машина клюнула носом и рухнула в яму, зарывшись на десяток сантиметров в рыхлую землю. Нас кинуло в салоне, и будь скорость хоть немного выше, следователя убило бы на месте. Но он выжил, я проверил перед тем, как выскочить наружу.
В меня тут же влетело несколько тяжёлых, свинцовых пуль, но сейчас это было совершенно неважно. С трудом поднимающийся с земли дервиш был прямо передо мной. И он уже никуда не мог убежать.
Глава 19
Каменная кожа покрыла меня за секунду до того, как огненные сферы посыпались со всех сторон. Стало нестерпимо жарко, и я отпустил магию, обретая каменную форму. Тут же полегчало, хотя приятного было мало — снаряды летели сплошным потоком, и поставить блок, казалось, невозможно. Пока первая партия не кончилась.
Надо отдать уроду должное — он не паниковал до последнего, пытался атаковать меня по заковыристой траектории, нагревать одни и те же места, чтобы сбить мою концентрацию. И ему это отчасти удавалось, вот только эффект получился совсем не тот, на который он рассчитывал.
Я лишь отпускал потоки магии, сливаясь со стихией всё больше, и вот на противника уже нёсся разъярённый каменный голем. Дервиш сбился, огненная стрела пролетела мимо, а следующую он пустил прямо с ладони, целясь мне в лицо. Струя пламени, словно из жерла огнемёта, ударила в меня плотным потоком.
Враг рассмеялся, но по тому, как он сбился, перейдя на свой родной язык, было понятно, он уже в панике. Я неумолимо приближался. Один из всадников и телохранителей Али-Ахмеда кинулся на меня сбоку, замахнулся саблей, — и тут же кончился. Я не стал перехватывать его клинок или блокировать замах, просто встретил ударом в череп лошади, та умерла на месте. Передние ноги её подкосились, и всадник кувырком полетел через седло.
— Поймал, — прогрохотал я, чувствуя в голосе отзвуки камнепада в горах. А следующим движением метнул орущего что-то невнятное янычара в отступавшего дервиша. — И попал.
Врага опрокинуло, прямо лицом в грязь, и, вскочив, он уже не выглядел так величественно. Качество доспехов от этого не пострадало, но уверенности поубавилось. Дервиш побежал, подволакивая ногу и непрерывно выкрикивая команды. Но остальные янычары были заняты — рубились с остатками гусарам, почуявшими, чья сторона оказалась победителем.
Чувство стихии, обострившееся во время схватки, подсказало, что в метре от меня лежит особенно удачный камушек. Килограммовая обтёсанная рекой галька, которая вряд ли поместилась бы нормальному человеку в ладонь. Я же обхватил её очень удобно и, пользуясь разбегом, метнул в спину убегающему.
На этом наши догонялки закончились. Булыжник вошёл дервишу в здоровое колено с такой силой, что ногу вывернуло. Враг разразился проклятьями, рухнул на землю и пополз. Но преодолел всего метра два, когда я опустил свою каменную пятерню ему на шлем и поднял за голову.
— Ответь мне, откуда ты? — повернув к себе ещё голосящий труп, спросил я. В ответ послышалось много отборного мата, на смеси множества языков, и я чуть надавил. — Откуда ты? Где твои родные?
— Катись в ад, шайтан! Пусть я проиграл, но на моё место придут другие, сотни, тысячи! — яростно выкрикнул Али-Ахмед, дёргаясь и пытаясь повредить мне хоть как-то. — Вы все умрёте! Все! А перед этим ты будешь молить… А-а!
— Откуда ты? — спросил я ещё раз, чуть сжав пальцы, так что шлем заскрежетал.