Память героя
Шрифт:
– Ты едва не ушел.
– Куда не ушел?
– не понял его ответа гриффиндорец.
– В лес, - Сивый все так же смотрел в окно и говорил очень тихо.
– Так говорят об оборотне, который предпочел остаться на всю жизнь в своей второй форме. Захотел быть волком. Мы говорим о таких - ушел в лес.
– И часто такие случаи бывали?
– поинтересовался Люпин.
– А тебе зачем?
– в голосе главы стаи, продолжавшего смотреть в окно, появились какие-то вкрадчивые нотки, удивившие его собеседника. Люпин знал, что Фенрир всегда отличался прямолинейностью и мог ясно дать понять, что ему нравится, а что нет. Сейчас же вожак говорил в манере, больше соответствующей слизеринцам.
– Просто интересно, - ответил Ремус первое, что пришло в голову. На данный момент его больше волновали странности в поведении собеседника. Однако дальнейшая реакция главы стаи показала, что к своим словам следует относиться более внимательно.
– Интересно?! Тебе просто интересно!
– глаза обернувшегося наконец Сивого сверкали яростью.
– Тебе не интересно, на кого ты напал. Тебе не интересно, что этот оборотень был намного сильнее и мог в ответ на твою выходку просто покалечить тебя. Тебе не интересно, что ты полдня пробыл волком, и я боялся, что ты навсегда им останешься. Тебе не интересно, что я перепробовал все известные мне способы, чтобы вернуть тебе человеческую форму. Нет, тебе все неинтересно. Тебя интересует только, сколько было случаев ухода волков в лес. А вот интересно ли тебе, как после этого жили их партнеры и что они чувствовали?
Последние слова вожак, подходивший к кушетке во время своего монолога, буквально прорычал в лицо ошеломленному оборотню. Мгновение посмотрев в золотистые глаза Люпина, Сивый уже развернулся, чтобы опять вернуться на свой обзорный пункт, когда сзади его обняли сильные руки.
– Не злись, Рир, - зашептал на ухо его любимый гриффиндорец, обезоруживая детским, давно забытым прозвищем.
– Не злись?..
– вожак стаи обернулся и посмотрел в грустные глаза мужчины. – Ремми, Ремми... Глупый ты волчонок. Ну как я могу злиться на тебя? Я просто испугался. Я столько лет искал тебя и теперь мог снова потерять. От одной мысли об этом мне до сих пор хочется выть.
Близость с этим мужчиной, таким сильным, но в то же время ни капли не смущающимся своей слабости, заставляла гриффиндорца забывать все свои горести и невзгоды. И словно не было десятилетий разлуки. Люпин поднял руку, чтобы погладить мужчину по щеке. Однако этот жест, такой привычный в их прошлые встречи, сегодня не был доведен до конца. Вожак перехватил кисть Люпина, глухо заворчал и снова отошел к стеклу.
– Значит, ты на меня еще сердишься за ту ночь, - спокойно констатировал Ремус, хотя на душе у него во всю скребли кошки.
– За какую?
– тихо переспросил Фенрир, который опять смотрел на лес, не оборачиваясь к оборотню.
– За ту, когда я пришел к тебе и заставил себя укусить, - еле слышно произнес Люпин, понимая, что сейчас он опять получит подтверждение своим опасениям.
Он еще не успел договорить, как Сивый уже сжимал его в своих объятиях.
– Даже не думай, что ты был в чем-то виноват, - сердито проговорил вожак.
– Это мне нужно просить прощение за то, что я так рано сделал тебя оборотнем. Но когда ты вышел на поляну, я услышал, что в лесу есть кто-то еще. И мне пришлось укусить тебя, мой Ремми. Оставь я тебя, тогда Дамблдор, не задумываясь, пожертвовал бы тобой, выставив дело так, будто на тебя напали волки.
– Но почему он не убил меня после того полнолуния, ведь я был в его власти столько лет?
– задал вопрос Люпин, ясно осознавая, что его жизнь стала разменной монетой для серого кардинала магической Британии.
– Не мог, - и снова вожак встал, но на этот раз не направился к стеклу, а стал расхаживать по комнате.
– Дамблдор знал, что оборотень, потерявший пару, способен на все. Геллерт в такой ситуации отринул стаю и стал собирать под свое крыло озлобленных волшебников и сеять смуту в магическом мире. Так что его было не одолеть. А директор понимал, что как бы плохо мне ни было после твоей гибели, стаю я не оставлю, а наоборот направлю ее на борьбу с ним.
– Геллерт Гриндевальд был оборотнем? – вопросы посыпались из Люпина как из рога изобилия, но он знал, что его Рир постарается ответить на все.
– И разве сейчас вы с волками не воюете против Дамблдора? Разве ты не выступаешь на стороне Воландеморта?
– Я не разделяю ни одного взгляда этого змееликого маньяка, - жестко ответил Сивый, остановившись на некотором расстоянии от кушетки.
– Но пока он выступает против директора, я, как бы это ни было противно мне и моим волкам, поддерживаю его.
– А если он все-таки победит Дамблдора? И захватит власть в Магической Британии? – высказал оборотень самую страшную на его взгляд вероятность развития событий.
– Это будет ненадолго, - усмехнулся Фенрир, и Люпин увидел перед собой не просто вожака. Нет, перед ним стоял сильный лидер, который принимал и был готов принимать непопулярные решения. – Ремус, не смотри на меня так. Я не просто оборотень. Я - вожак стаи, несущий ответственность за нее. Но кроме защиты своих людей я стремился и буду стремиться делать всё для того, чтобы вытащить оборотней из той ямы, в которую они попали по милости нашего дорогого Дамблдора. И если для этого понадобится совершить неблаговидный поступок - я совершу его. Совершу сам, в отличие от старого маразматика, и людьми своими жертвовать не буду. И поверь мне, в стае все разделяют мою точку зрения. И в стаю, что бы кто ни говорил, приходят добровольно.
– Как Маркус Флинт?
часть 7 (76)
– Я вас внимательно слушаю, - спокойно ответила Августа Долгопупс, услышав заявление Роберто.
– Для начала скажите, можете ли вы написать распоряжение и заверить его у гоблинов, что, если с вами что-то случится, вас должны лечить только за границей? Это не будет вступать в противоречие с вашими обетами?
– Я могу отдать такое распоряжение, - немного подумав, промолвила леди Долгопупс.
– Очень хорошо, – обрадовался Роберто.
– Вот мое предложение. Сегодня вы идете в банк, где подписываете все необходимые документы. И указываете, что в случае, если с вами что-то случится, лечить вас должен Лоренцо Борджиа. Далее вы возвращаетесь домой и выпиваете зелье, которое я вам дам.
– Одну минуту, - вмешался Снейп.
– Роберто, уточни пожалуйста, что за зелье ты предлагаешь выпить Августе и почему ты уверен, что его не смогут выявить наши колдомедики? Насколько я понимаю, Дамблдор проведет все мыслимые и немыслимые проверки, прежде чем согласится с таким распоряжением. К тому же, как быть с датой на документе? Согласитесь, это будет довольно странно выглядеть: в понедельник были подписаны бумаги, а до пятницы леди Долгопупс уже слегла с неизвестным заболеванием. Подозрительно, вы не находите?
– С документами вообще никаких сложностей. Вам, леди Долгопупс, нужно только сделать уточнение о том, что вы запрещаете кому-либо показывать ваше распоряжение, остальное сделают гоблины, - последнюю фразу итальянец произнес, ехидно улыбаясь.
И маг, и ведьма сразу поняли, что он имеет в виду. Тайна клиента была священна для гоблинов, и если они получали прямое распоряжение, то ни Дамблдор, ни министр, ни даже сам великий Мерлин не смогли бы их заставить пойти против принципов. Именно из-за этого никто так и не смог присвоить себе богатств осужденных упивающихся. Хранители Гринготса закрыли доступ к их счетам, и никто ничего не смог сделать. Однако в некоторых случаях такая щепетильность становилась отрицательным фактором. Именно из-за нее узнать что-то о семейных артефактах Поттеров и тем самым доказать вину Дамблдора было так сложно.