Чтение онлайн

Минувшим летом, наконец, поиски дали результат. Выяснилось, что сына Ивана Макарова – о чудо! – усыновил богатый миланский промышленник. Охваченная радостным нетерпением, Сильви немедленно вылетела в Италию. Она сама не знала, что намерена предпринять, но хотела во что бы то ни стало увидеть мальчика.

Палаццо Сильви нашла без труда, но великолепие этого дворца несколько пригасило ее пыл. Она решила выждать – затаилась напротив и стала ждать, пока мальчик выйдет. Утром Сильви впервые увидела его – стройного юношу с густыми темными волосами и ярко-синими глазами. Я узнала бы его по одним глазам, подумала Сильви. Ей захотелось броситься к юноше, но какая-то сила удержала ее на месте. Сильви провела возле палаццо еще три дня. Темные очки создавали у нее иллюзию анонимности.

Однажды она не выдержала и окликнула юношу. Но когда он обернулся, Сильви бросилась бежать. Она не знала, что ему сказать.

Она вернулась в Нью-Йорк. Американская жизнь показалась ей еще большим кошмаром, чем прежде. Присутствие Катрин было невыносимо. Эта девочка казалась воплощением всего, что не сложилось в жизни Сильви. Кроме того, она совершенно непозволительно ластилась к Жакобу и Лео. Вселенная Сильви заполнилась ненавистью. Вскоре снова началось пьянство, Сильви взяла нового любовника, но все это не приносило облегчения.

Потом Катрин вдруг исчезла, и Сильви, испытывая неимоверное облегчение, стала мыслить яснее. Чего, собственно, ей хочется? Мысли путались, никак не желая повиноваться. Однако в конце концов созрел новый план.

Вновь понадобилась помощь принцессы.

Сильви сообщила, что хочет написать серию статей, возможно даже целую книгу. Надо же ей чем-то заниматься. Это будет книга о детях войны, о сиротах, которые выросли в приемных семьях, вдали от родины. Книга о сиротах Гитлера, сиротах Сталина. Может ли Матильда помочь в этом деле? Сильви понадобятся рекомендательные письма, советы, информация. Принцесса знает о сиротах военной поры буквально все. Прошлым летом, когда Сильви ездила в Милан, чтобы повидаться с сыном Анджея Потацкого, у нее не хватило духу поговорить с мальчиком. Сбор материалов для книги станет отличным поводом для сближения. Сильви упрашивала Матильду, почти умоляла.

Принцесса слушала ее с грустью. Прежде чем ответить, долго молча смотрела на Сильви. Потом неохотно кивнула.

– Знаете, Сильви, вы выбрали очень сложный, кружной путь, чтобы примириться с собственным детством. Нужно, чтобы вы это понимали. На самом деле цель ваших поисков – вы сами. Очень может быть, что никаких магических ответов вам найти не удастся.

Тем не менее принцесса написала рекомендательные письма, помогла наладить контакты, даже придумала для Сильви литературный псевдоним.

И вот Сильви, наконец, допущена в заветный дом. Она отхлебнула из бокала, расправила плечи, напомнила себе, что пришла сюда в качестве журналистки. Сильви как следует отрепетировала свою роль, приготовила вопросы. Она достала из сумки блокнот, приготовила магнитофон. Этим техническим приспособлением она была особенно горда – оно как бы символизировало ее принадлежность к новой профессии. Сильви перемотала ленту, подключила микрофон.

Жалела она только об одном – короткое, суховатое письмо, полученное от хозяина палаццо, давало разрешение на полуторачасовое интервью, однако запрещало делать фотографии.

Вспомнив о своем артистическом прошлом, Сильви поправила широкополую шляпу, закинула ногу на ногу, разгладила чулок. Ей хотелось, чтобы мальчик нашел ее красивой, привлекательной. А вот и он – высокий юноша в легкой рубашке, обтягивавшей не по-мальчишески широкие плечи. Сильви задохнулась от волнения и встала.

Он протянул ей руку.

– Здравствуйте, я – Алексей Джисмонди.

– А я – Лора Стирлинг – назвала Сильви свой псевдоним.

Рядом с Алексеем стоял какой-то мужчина – скорее всего наставник. Похож на англичанина, подумала Сильви. Втроем они немного поболтали о погоде, об Италии, о Нью-Йорке. Алексей говорил по-английски с акцентом, но вполне свободно. Войдя в роль, Сильви живописала красоты и чудеса Нью-Йорка, веселую ночную жизнь большого города. Несколько раз юноша рассмеялся. Потом Сильви объяснила цель своего визита. Она хотела поговорить с Алексеем о его сегодняшней жизни и о его прошлом.

Юноша посмотрел на нее с полусерьезной, полунасмешливой улыбкой. Сердце Сильви учащенно забилось – слишком уж он был похож на своего отца.

Алексей спокойно разглядывал гостью. Эта дамочка из Нью-Йорка, думал он, в юности, наверное, была красоткой. Он видел нечасто американцев, а представление о Нью-Йорке составил исключительно по гангстерским фильмам и дешевым книжкам в мягких обложках. В этом фантастическом мире царили приключения и преступления, выли полицейские сирены и скрежетали тормоза. Алексей представил, как его гостья, небрежно опершись на руку Хэмфри Богарта, входит в подозрительный ночной бар. Эта картина ему понравилась. Он отошел к пианино, и Сильви присоединилась к нему.

Широко улыбнувшись, она попросила юношу рассказать о его жизни.

– Скукотища смертная, – честно признался Алексей.

Мир вокруг действительно казался ему невыносимо скучным – если не считать чтения и кинематографа.

– Хожу в школу, возвращаюсь домой, делаю уроки, учу английский. Расскажите мне лучше еще про Нью-Йорк.

В четырнадцать лет Алексей Джисмонди не был склонен к откровенности. После переезда в Италию он почти все время проводил в уединении в роскошном палаццо. Алексей и в школу-то начал ходить всего два года назад, а до этого учителя приходили к нему на дом. Спасибо английскому воспитателю, убедившему дядю, что кино – отличный способ для изучения иностранного языка. Таким образом, уроки английского стали сопровождаться экскурсиями на фильмы Хичкока, Хьюстона и Уайлдера.

Потом дядя решил, что мальчику не помешает поучиться в школе – пусть общается с другими детьми. Однако обзавестись друзьями Алексею так и не удалось. Этому мешали богатство дяди, лимузин с шофером, привозивший его в школу, детские воспоминания. Прошлая жизнь была неразрывно связана с сегодняшним днем. И все же Алексей не слишком страдал от одиночества. Он любил мечтать, ему нравилось жить в воображаемом мире. Этот мальчик относился к породе мечтателей-одиночек, хоть и не страдал обычной для таких фантазеров угловатой неуклюжестью.

Беседуя с ним, наблюдая за его изящными жестами, Сильви все это поняла. Сначала она завела разговор о том, что его интересует, о любимых книгах и фильмах. Потом перешла к более рискованной теме – воспоминаниям прошлого.

– Значит, господин Джисмонди – не ваш отец? – как бы между прочим спросила она.

– Разве вы не знали, это мой дядя. Я воспитывался у дяди и тети, она – сестра моей матери.

Сильви непроизвольно нахмурилась.

– Дядя и тетя меня усыновили, поэтому я и ношу их фамилию. К сожалению, тетя Лара два года назад умерла.

– А ваша мать?

Взгляд Алексея затуманился.

– Она умерла, когда я родился, – тихо сказал он. – Она была полька.

– Я тоже родилась в Польше.

– Правда? – похоже, это известие мальчика не слишком заинтересовало. – Я не говорю по-польски. Отец увез меня к себе на родину в Советский Союз, когда я был совсем маленьким. Мы жили в Ленинграде, а потом в Москве, – с гордостью сообщил он. – А потом…

Он не договорил.

Сильви очень хорошо знала это выражение лица. Страх. Точнее, воспоминание о страхе. Впрочем, тень тут же исчезла, лицо мальчика вновь стало невозмутимым.