Память стали
Шрифт:
— Н-нет, — открестился я, пытаясь переварить уже услышанное.
Ч-чёрт. Да тут без танка реально за околицу не выйти. Блин.
Глава 7
Столовая в бункере вызвала у меня дикий приступ дежавю. Чистые, но сильно потёртые пластиковые подносы, тусклых пастельных тонов, чуть надколотые тарелки, чашки и блюдца, столовые приборы из алюминиевой выштамповки. Стойки, вдоль которых предполагалось двигать поднос и выбирать первое, второе и салат, давным-давно пустые. Толстые поварихи в не очень белых халатах и дурацких шапочках, наливающие и насыпающие «что есть, то и жрите». Зато предлагающие на выбор компот или чай. Да и само помещение: стены из пиленого ракушечника, на них — напрочь выцветшие плакаты о вкусной и здоровой пище. Бывал я в таких заведениях, что словно в нафталине дожили от позднего брежневского застоя до настоящего времени!
— Не смотри, что всем одно и то же. Начальство тоже из общего котла питается, плюс повара тут свои, так что невкусно не бывает, — пояснила мне Кэт, выгребая из хлебницы тонко порезанные ломтики белого батона. — Хлеб они тоже сами пекут, не стесняйся!
— Ты чему молодёжь учишь? — с усмешкой попрекнула хозяйку свалки «кассирша». Кассы никакой и в помине не было, зато была тетрадь, куда записывались все едоки. — Вот возьму с тебя лишний талон за хлебное расточительство, будешь знать!
— Вик в искатели собрался подаваться, так что страшная хлебная тайна так и останется при мне, — хмыкнула Кэтрин, присаживаясь за ближайший стол рядом с «кассой». Мне волей-неволей пришлось устроиться рядом.
— Ещё один, — мы, похоже, заявились в столовую одними из последних, потому администратор зала оказалась не прочь почесать язык, развернувшись на своём скрипучем стуле. — Опасно же, и никто не знает, вернёшься из рейда с добычей или неделя за неделей с пустыми руками останешься. Если вообще однажды не пропадёшь совсем. То ли дело у нас: тишь, благодать, спокойствие — если план соблюдать. И безопасно, словно у Хель за пазухой!
Я тактично не стал спрашивать, как такой уровень безопасности сочетается с хранением и производством боеприпасов. Вместо этого признался:
— У меня, так уж получилось, свой танк есть, — я уже понял, что владельцы боевой техники в этом мире имеют куда больше возможностей, в том числе и заработать, чем те, кому за городом волей-неволей придётся прятаться под чужую броню. — Чем ещё зарабатывать?
— Охотой! — тут же выдала ответ «кассирша», судя по всему, в другие смены работающая поваром. — Мясо всегда и всем нужно. А ещё шкуры на кожу и кости на муку и удобрения. Доход постоянный и прогнозируемый.
— Вот только основной скупщик — город, и платит он хреново, — поморщилась Кэт. — Потому бригады охотников, у которых каналы с нормальными покупателями, вроде кожевников-частников, налаженные, как правило, очень закрытые. Напроситься на испытательный срок можно, но приглядываться будут годами, прежде чем возьмут в долю. Или не возьмут. Если уж действительно хочешь альтернативу искательству — прямая дорога к торговцам. Проводить караваны с товаром по дорогам — работа хоть и нервная, зато от случая не зависит. И отдохнуть, пока торговля в городе идёт, можно успеть, и мир повидаешь.
— Да чего его видать-то, этот мир? Везде одно и то же, — тень набежала на лицо ещё не старой, миловидной женщины. — С тех пор, как всё провалилось в тартарары — нет никакого «мира». Только ад, земли Хель, над которыми никогда не взойдёт солнце!
* * *
После столь мрачно закончившегося диалога обед прошёл в молчании. Возвращались мы на свалку тоже занятые каждый своими мыслями. Лишь когда Кэт спрыгнула с брони, подошла к своему грейдеру и задумчиво похлопала машину по крылу, она прервала затянувшуюся паузу:
— Знаешь, Вик, ты, наверное, и сам не догадываешься, насколько правильно расставил приоритеты в разговоре. В смысле, что в поисках работы надо отталкиваться от наличия собственной техники… да и вообще, всю жизнь строить, — в этот раз начальница свалки ласково погладила грейдер. — Все эти муниципалы, работники арсенала, складов, клерки городской администрации, агротехники, обслуживающие поля и теплицы — они ведь, по сути, заложники своего места. Перебраться в соседний город или даже в Новый Остпоинт они, конечно, могут — купить пассажирское место в караване на самом деле не так уж дорого, скопить с нескольких зарплат можно. Только… что они там делать будут? В лучшем случае, удастся устроиться на аналогичную работу, причём с потерей всей выслуги, начинать карьеру с самого низа. Вот и успокаивают сами себя, что сидеть на заднице ровно — лучшее, что может с ними случиться. Никогда не могла таких понять!
Я непроизвольно окинул взглядом кучи металлолома вокруг. За много лет обитатели гаражей через улицу натащили огромное количество железа, причём среди сданных ими на свалку корпусов и остовов попадались совершенно целые, не тронутые коррозией и без каких-то критических деформаций. Означало это только одно: предложение перекрывает спрос, раз искатели оставляют себе только ценные запчасти и компоненты, а остальное, фактически, выбрасывают по муниципальной цене за лом. Заполучить себе броню для свободного выезда из города, таким образом, получалось вполне реализуемой задачей — в том числе и по цене. Были бы желание и некоторая настойчивость.
— Взять всю ответственность за собственную жизнь на себя самого — далеко не всем такое по душе, — наконец сформулировал я в словах крутившиеся в голове разрозненные мысли.
— Ну, ты-то точно не из таких, — подмигнула мне женщина. — Иначе б не достал себе эту красавицу-тэтэпэху. По-настоящему редкая штучка, почти как мой малыш! Глаз радуется глядючи, как ты с ней управляешься. Только приводы осталось восстановить, чтобы совсем уж по красоте. А то впечатление как от инвалида в парадном кителе: знаешь, что когда-то круто мог, а сейчас и хотел бы повторить, да не получится. Надо это исправить… Но сначала — работа!
Наконец я увидел Кэтрин в деле. Точнее, в свете предыдущего разговора, Кэтрин и её грейдер. Управлялась она со сложной инженерно-строительной машиной, надо сказать, виртуозно, полностью используя возможности шарнирно-сочленённой рамы и трансформируемой колесной базы. Всего несколько минут наблюдения — и я гораздо лучше понял, что же она хотела до меня донести, заведя разговор про жизненные приоритеты и их взаимосвязь с выбором техники.
Фактически, за рычагами своей машины хозяйка свалки могла управляться с завалами металлолома совершенно одна. Не только металлолома, понятно — грунт, песок, гравий, разбор развалин и строительство, всё ей было по плечу. Иначе во всех этих случаях потребовалось бы минимум десяток человек и несколько единиц менее специализированной техники. Умение, опыт и наличие нужного транспорта — и вуаля, Кэт важный член муниципалитета Релейного и открывает двери в любые городские учреждения ногами.
Более того, мне стало кристально ясно, почему вообще пройдоха-скупщик Джулиан потратил на меня аж двадцать минут своего драгоценного времени, а теперешняя начальница сразу охотно взяла под крыло. Не просто по доброте душевной, хотя и этого отрицать не стоит. Но надо смотреть правде в глаза: сам по себе я для них представлял бы пустое место — даже не случайный прохожий, а натуральный бомж!
Зато в связке с ТТП-6 — уже совсем другое дело: сила плюс специальные возможности. И чем больше этих возможностей открывалось, тем больше был интерес и уважение. Даже потенциал этих возможностей сподвиг Кэт пообещать мне дополнительную помощь. Потому что да — это тот самый личный контакт, налаженная связь, без которых ну никак.
В связи с посетившим меня откровением я многое наконец разглядел и в самом грейдере. Машина, во-первых, явно выпущена была для военных: пулестойкие толстенные стёкла, снабжённые ещё и бронежалюзи для совсем уж неблагоприятных мест работы. Колёса на двух парах осей одеты в такие же пулестойкие шины, а ещё две оси несут каток с выдвижными шипами и необъятные диски со стальными грунтозацепами — гидравлическая подвеска могла менять тип опоры прямо на ходу! Ковш на стреле, отвал, манипулятор без троса и с автозахватом типа клешни на конце вместо привычного крюка. Внушает.