Нашел Комита рукопись Гомерову,Негодную, без знаков препинания;Засев за труд, он все прилежно выправил,Отбросил искажения негодные,Добавил пояснения полезные.Отныне для усердных переписчиковПособие готово достоверное.
Хоть поспешила мне смерть погасить моей жизни лампадуФакела свет моего блеска живого лишив,Но тем не менее злость утолил своей ярости демон,Бедами обременив всю мою краткую жизнь.Сделал меня он вдовой, когда грудью дитя я кормила,И не играл на руках милый младенец моихНа утешенье своим родителям сладкое. Горе,Не одолимое мной, жгло меня знойным огнем.Двадцать три года еще не минуло мне, как могила,Гостеприимный приют нашего рода, меняСкрыла. И подняли тут старики–родители общийПлач и седины свои начали в горести рвать.Высокородные братья всем хором стенали по АннеИ поминали добром прелесть ее красоты.
416
Перевод выполнен по изданию: AG, XV, 32.
Стихотворение Арефы написано в манере эпитафий-эпиграмм, распространенных в эпоху поздней античности (см. Ф. А. Петровский. Латинские эпиграфические стихотворения. М., 1962).
Должен свято хранить три блага муж непорочный:В сердце своем — чистоту; тихую скромность — в очах;Сдержанность — в речи спокойной. Кто все соблюл и усвоил,Много богаче, поверь, Креза лидийского тот [418] . <
Сходны жизни и моря пучины: соленая горечь,Чудища, зыби и мрак; в гавани краток покой.Моря дано избежать: но на каждого демон воздвигнетБури мирские, увы, много страшнее морских.
Эпиграмма замечательна весьма распространенным в византийской литературе метафорическим образом моря (см., например, Никифор Влеммид, стр. 325).
420
Эпиграмма построена на строгом соответствии эпитетов грамматическим дополнениям. Такая изощренность стихотворной структуры характерна для средневековой поэзии.
НА АРИСТОТЕЛЯ
Природа о природе и о мысли мысльРекли свой суд устами Аристотеля.
НА ПЛАТОНА
Платон, ты душу объявил бессмертноюИ тем себе в веках стяжал бессмертие.
НА НЕГО ЖЕ
Платон, чье имя значит «простирающий»,Простер свой ум, простер свое учениеИ тем простер по свету славу громкую.
НА АФИНСКИХ ФИЛОСОФОВ
Хвалитесь вашей древностью, афиняне,Сократами, Платонами, ПирронамиИ славьте с Эпикуром Аристотеля;А нынче вам остался лишь гиметтский мед [421] ,Да тени предков, да могилы славные,А мудрость — та живет в Константинополе.
ХРИСТОФОР МИТИЛЕНСКИИ
(1–я половина XI в.)
421
Гора Гиметт в Аттике славилась зарослями тимьяна и медом.
Молва идет (болтают люди всякое,А все–таки, сдается, правда есть в молве),Святой отец, что будто бы до крайностиТы рад, когда предложит продавец тебеСвятителя останки досточтимые;Что будто ты наполнил все лари своиИ часто открываешь — показать друзьямПрокопия святого руки (дюжину),Феодора лодыжки… посчитать, так семь,И Несторовых челюстей десятка дваИ ровно восемь черепов Георгия!
422
Перевод выполнен по изданию: «Christophori Mytilenaei carmina ed. Kurz.» Lipsiae, 1897.
Где же твой скипетр, Роман, завидный и громкая слава? [424]Где твой трон, где сидел ты, великий властитель народов?Где тот венец златокованный твой, который носил ты?Где твой порфирный сапог, проворный, дивный для взора?Горе! Внезапная, черная смерть все мраком укрыла.Слушайте, смертных сыны, восстенайте над гибелью этой,Сам же я вам расскажу, как пришла к нему злая кончина.Было в великую пятницу это, когда в раздаяньеЗолота царь совершал. Совершив и с трона восставши,Тотчас в мыльню прошел он, и следом рабы поспешали.Вот он омылся, и сон последний смежил ему веки.Только солнечный диск собирался склониться к закату,Тут и Романа–царя закатилися светлые очи.Жалостно некий муж возопил и баню покинул,И поспешал, обливаясь слезами, к блестящим чертогам,Чтоб возвестить госпоже о печальной кончине супруга.К ней подошел он, заплакал и слово промолвил со стоном:«Мертвый лежит государь, о весть печальная смерти!»Молвил, и с силою он ударяет руку о руку,Молвил, и волосы рвет на своей голове беспощадно.К тяжкому плачу подвиг он царя супругу, царицу.Тотчас кругом обошла царица дворцовые двери,Тщательно их замыкала, ключи все от них уносила,Так поступала она. А царь на блистательном ложеЛег величаво, владыка, забыв минувшую славу.И собирался народ и мертвому ложе воздвигли,И проносили царя по городу лучшие люди.После того, как достигли они знаменитого храма,Там на покой положили царя знаменитого телоИ к молодому пошли государю, забывши Романа.Так и владыки–цари лишаются блеска и жизни.Так настигает и их напоенная горечью чаша.
423
Отредактирован перевод Д. П. Шестакова из его статьи «Три поэта византийского Ренессанса» («Ученые записки Казанского университета», 1906, кн. 7—8).
424
Роман III Аргир правил с 1028 по 1041 .г. Его утопили в дворцовом бассейне заговорщики из партии сменившего его на престоле Михаила IV.
Коль ты решил бы из чужих кого–нибудь,Христе, избавить от своей немилости,Платона и Плутарха ты б избавил мне:Они ведь оба словом и обычаемТвоих законов неизменно держатся.А коль неведом был ты им как бог–творец,Ты должен оказать им милосердие,Раз ты желаешь всех спасти от гибели.
О Зевс–отец, владыка скиптродержащий [427] ,Высокосамохвальный, громкогремлющий!Олимпом ты владел лишь кратковременно —Богинь с тобою не было, папаша Зевс!
426
Перевод выполнен по изданию: С. Soyteг. Der griechische Humor von Homers Zeiten bis heute. Berlin, 1959.
427
Эпиграмма написана по поводу кратковременного пребывания Пселла в монастыре на Малоазийском Олимпе, где он не пользовался симпатиями монахов. Под «богинями» подразумевается, вероятно, императрица Феодора и ее свита, так как именно по ее предложению Пселл покинул Олимп. На эту эпиграмму Пселл ответил длинной (31 строфа) пародией на церковный канон, в которой осмеял пристрастие Якова к пьянству.
Мой колос, гроздь мою болезнь обрезала,Дитя моей души она похитила.Тебе его вверяю, о пречистая:Будь светом для него и будь спасением,Будь райской муравой в Эдеме сладостном.