Чтение онлайн

– Их заросли скрывают, да наметанному глазу заросли не помеха. Гляди-ка, лошади, две, три, четыре... и не сосчитаешь; одна пегая, другая совсем белая, а отсюда кажется голубой.

– Скоро мы к ним спустимся?

– Их к нам сюда пригонят, но время еще есть - до тех кустов с четверть мили будет.

– А где наши?

– Видишь, вон там, во-он, бор кончается? Хоругвь пана подкомория как раз сейчас должна к опушке подходить. Меллехович с минуты на минуту с другой стороны выскочит. Вторая рыцарская хоругвь от того валуна зайдет. Разбойники как увидят людей, сами к нам кинутся: здесь, под отвесной стеной, проще всего к реке проехать - с той стороны овраг, через него не перебраться.

– Выходит, они в западне?

– Как видишь.

– О господи! Мне уже на месте не стоится!
– воскликнула Бася. И через минуту: - Михалек, а будь они умнее, как бы они поступили?

– Пошли бы смело на подкомориеву хоругвь и прорвались, а там ищи ветра в поле! Только они этого не сделают, потому как, во-первых, с регулярной кавалерией связываться не любят, а во-вторых, побоятся засады в лесу, вот и помчатся прямо на нас.

– Ого! Но нам-то с нашими двадцатью людьми их не сдержать.

– А Мотовило?

– Верно! Ха! Где же он?

Володыёвский вместо ответа вдруг заклекотал, как ястреб или сокол.

Ему немедля ответил дружный клекот от подножья холма. Это были мотовиловские казаки, которые так хорошо укрылись в густом кустарнике, что Бася, хоть и стояла прямо над ними, их не заметила.

С минуту она с изумлением поглядывала то вниз, то на маленького рыцаря; вдруг щеки ее жарко вспыхнули, и она бросилась мужу на шею:

– Михалек! Ты величайший военачальник на свете!

– Сноровка у меня кое-какая есть, только и всего, - ответил, улыбаясь, Володыёвский.
– А ты уж и затрепыхалась от радости! Помни: хороший солдат всегда спокоен.

Однако предостережение его не возымело действия. Бася была точно в лихорадке. Ей не терпелось сесть на коня и спуститься с холма, к отряду Мотовило. Но Володыёвский остановил жену: ему хотелось, чтоб она увидела сверху начало схватки.

Меж тем утреннее солнце поднялось над степью и озарило холодным золотистым светом всю равнину. Ближние кусты весело засверкали в его лучах, дальние, плохо различимые, будто придвинулись; иней, лежащий кое-где в низинках, начал поблескивать и искриться, воздух сделался прозрачен, и взору открылись необъятные дали.

– Подкоморий из леса выходит, - промолвил Володыёвский, - я вижу людей и коней!

И в самом деле, из-за деревьев стали один за другим появляться всадники и длинной черной цепью растянулись по сплошь покрытой инеем опушке. Белое пространство между ними и лесом медленно увеличивалось. Видно, они намеренно не спешили, давая время подтянуться другим хоругвям.

Володыёвский повернулся и посмотрел налево.

– А вот и Меллехович!
– сказал он.

И через минуту:

– И пана пшемысльского ловчего люди подъезжают. Никто не опоздал.

Тут усики его весело зашевелились.

– Ну, теперь от нас ни одна душа не уйдет! На конь!

Они поспешили к драгунам и, вскочивши в седла, боком спустились с холма; внизу, в кустарнике, их окружили мотовиловские казаки.

Затем, уже все вместе, подъехали к краю зарослей и остановились, поглядывая вперед.

Неприятель, вероятно, заметил приближающуюся подкомориеву хоругвь: из кустов молниеносно стали вылетать всадники - казалось, кто-то всполошил стадо косуль. С каждой минутой верховых появлялось все больше. Сомкнувшись в ряд, они понеслись по степи, сначала держась края зарослей; всадники припали к лошадиным шеям: издалека могло показаться, табун мчится один, без седоков. Видно, пока им еще непонятно было, замечены ли они уже и хоругвь идет прямо на них или это всего лишь отряд, прочесывающий окрестность. В последнем случае они еще могли надеяться, что заросли укроют их от врага.

С того места, где стоял Володыёвский с людьми Мотовило, отлично было видно, сколько неуверенны движения чамбула: так ведут себя дикие звери, почуявшие опасность. Наполовину обогнув кустарник, ордынцы ускорили шаг и помчались галопом. Но, достигнув открытой степи, передние всадники вдруг резко осадили коней, а за ними остановилась вся ватага.

Они увидели движущийся им навстречу отряд Меллеховича.

Тогда, описав полукруг, они кинулись в сторону от зарослей, и тут глазам их представилась целиком вся пшемысльская хоругвь, идущая уже на рысях.

Теперь ордынцам стало ясно, что их выследили и все хоругви несутся прямо на них. Раздались дикие возгласы, вспыхнуло замешательство. Солдаты, тоже издав громкий клич, припустились во весь опор - равнина так и загудела от топота копыт. Тогда чамбул мгновенно развернулся в лаву и со всею прытью, на какую были способны кони, помчался к холму, у подножья которого стояли маленький рыцарь и пан Мотовило со своим людьми.

Разделяющее врагов пространство с пугающей быстротой сокращалось.

Бася в первую секунду чуть побледнела от волнения, и сердце еще сильней забилось в ее груди, но, видя, что все на нее смотрят, и не заметив ни на одном лице даже тени тревоги, быстро овладела собой. И тут ее внимание полностью поглотила надвигающаяся, точно ураган, орава разбойников. Укоротив поводья, она крепче сжала сабельку; кровь, отхлынув от сердца, снова стремительно бросилась ей в лицо.

– Молодец!
– сказал маленький рыцарь.

Она только взглянула на него и, раздувая ноздри, шепнула:

– Скоро мы ударим?

– Еще рано!
– ответил пан Михал.

А те мчались, мчались, как заяц, чующий за спиною собак. Вот уже не более полуверсты отделяет их от кустарника, уже видны вытянутые вперед конские морды с прижатыми ушами, а над ними скуластые лица, словно приросшие к гривам. Они все ближе и ближе... Слышно, как храпят бахматы; судя по оскаленным пастям и выпученным глазам, у них дух захватывает от бешеной скачки... Володыёвский дает знак, и частокол казацких пищалей наклоняется навстречу врагу.

– Огонь!

Грохот, дым - и точно вихрь разметал кучу мякины.

В мгновение ока ватага с воплем и воем разлетается во все стороны.

Но тут из гущи зарослей выскакивает маленький рыцарь, а одновременно подкомориева хоругвь и татары Меллеховича, замыкая кольцо, заставляют рассыпавшихся было вражеских всадников снова сбиться в кучу. Тщетно ордынцы поодиночке ищут лазейку, напрасно мечутся, кидаются вправо, влево, вперед, назад - круг уже сомкнут, отчего и они невольно смыкаются все теснее, а вот и подоспевшие хоругви налетают на них, и начинается страшная сеча.