Чтение онлайн

– Отличная мысль!
– воскликнула Бася.

– Отличная не отличная, - ответил Заглоба, - но и ты своим чередом с них глаз не спускай. Ты баба и, думаю, в конце концов их сведешь - баба всегда, чего хочет, добьется; гляди только, как бы и сатана, воспользовавшись оказией, не добился своего. А то потом стыда не оберешься...

Бася зафыркала, как кошка, и сказала:

– Ты, сударь, похваляешься, что смолоду турком был, и думаешь, будто всякий турок... Азья не такой!

– Он не турок, а татарин. А ты тоже хороша! За татарские чувства вздумала ручаться!

– Им бы горькую свою печаль в слезах излить - ни о чем другом ни он, ни она и не помышляют... Да и Эва сама добродетель!

– Только физиономия у нее какая-то такая... будто на лбу написано: <Нате, целуйте!> У-у! Огонь девка! Я вчера заприметил: стоит за столом напротив пригожему молодцу оказаться, у ней в груди точно мехи раздуваться начинают - тарелка ходуном ходит, то и дело надо к себе придвигать. Сущая бесовка, уж поверь мне!

– Ты что, сударь, хочешь, чтобы я ушла?

– Никуда ты не уйдешь, коли о сватовстве речь зашла! Не уйдешь, мы тебя знаем! Впрочем, не рановато ли свахой заделалась - это для почтенных матрон занятье. Пани Боская мне вчера сказала, что, когда увидела тебя после похода в шароварах, подумала, сынок пани Володыёвской за оградой верховой езде обучается. Неохота тебе остепеняться, да и где уж такой малявке степенной быть. Истинный сорванец, клянусь честью! Нет, не тот нынче прекрасный пол. В мое время сестра ваша на лавку сядет, а лавка ну визжать - подумаешь, кто собаке на хвост наступил, ты ж на коте верхом без седла можешь ездить, он и не запыхается... А еще говорят, женщины, которые сватовством увлекаются, потомства не будут иметь.

– Неужто вправду так говорят?
– встревоженно спросил маленький рыцарь.

Но Заглоба расхохотался, а Бася, прижавшись своей розовой щекой к щеке мужа, сказала, понизив голос:

– Ой, Михалек! Съездим как-нибудь в Ченстохову, поклонимся чудотворной иконе, может, божья матерь нашим мольбам внемлет!

– Верно, это наилучший способ, - одобрил Заглоба.

Супруги расцеловались, после чего Бася сказала:

– А теперь подумаем, как помочь Азье и Эвуне. Нам хорошо, пусть и им хорошо будет!

– Будет им хорошо, как только Нововейский уедет, - сказал маленький рыцарь.
– При нем они видеться не смогут, к тому же Азья старика ненавидит. Но если б тот ему дочку отдал, может, позабыв давние обиды, они бы стали в мире жить, как тестю с зятем пристало. Я полагаю, сейчас главное не молодых сводить - они, похоже, друг дружку любят, - а уломать старика.

– Бесчувственный он человек, - сказала пани Володыёвская.

На что Заглоба возразил:

– А представь себе, Баська, что у тебя есть дочь и надо ее за какого-то татарина отдавать? Ну что?

– Азья - князь!
– ответила Бася.

– Не спорю, Тугай-беев род знатный, но возьми такой пример: Гасслинг хоть и был дворянин, а ведь Крыся Дрогоёвская не пошла б за него, не имей он нашего шляхетского званья.

– Так позаботьтесь, чтоб и Азья его получил!

– Легко сказать! Даже если кто согласится разделить с ним свой герб, таковое волеизъявление должен сейм подтвердить, а для того нужно время и протекция.

– Время - это хуже, а протекция бы сыскалась. Уж наверно бы пан гетман Азье в поддержке не отказал - он в отважных воинах души не чает. Михал! Пиши гетману! Что тебе нужно: чернила, перо, бумага? Пиши не откладывая! Сейчас я тебе все принесу, и свечу, и печать, а ты сядешь и напишешь без промедленья!

Володыёвский только засмеялся:

– Господь всемогущий! Я у тебя просил жену степенную и рассудительную, а ты мне что дал? Ветер!

– Смейся, смейся, а я возьму, да навсегда утихну!

– Типун тебе на язык!
– поспешно воскликнул маленький рыцарь.
– Не бывать тому! Тьфу, тьфу, не сглазить!
– И обратился к Заглобе: - Может, ты, сударь, знаешь какие слова против сглазу?

– Знаю и уже все, что надо, сказал!
– ответил Заглоба.

– Пиши!
– закричала Бася.
– Не доводи меня до исступленья!

– Я б и двадцать писем написал, лишь бы тебе угодить, да будет ли от этого толк? Здесь сам гетман бессилен, и протекции он раньше времени оказать не сможет. Милочка ты моя, панна Нововейская тебе открылась прекрасно! Но ведь с Азьей ты еще не говорила и пока не знаешь, отвечает ли он Нововейской взаимностью.

– Ого! Не отвечает! Как же не отвечает, когда он ее в сенях поцеловал! Ну что?

– Золотце мое!
– воскликнул со смехом Заглоба.
– Ты у нас словно только-только на свет родилась, разве что язычком болтать уже научилась. Голубушка, да если б мы с Михалом хотели жениться на всех, кого целовать доводилось, нам бы пришлось спешно магометанскую веру принять и мне сделаться падишахом, а ему - крымским ханом! Что, Михал, не так разве?

– Михала я один раз заподозрила, еще когда он моим не был!
– сказала Бася. И, грозя мужу пальчиком, затараторила шутливо: - Шевели усиками, шевели! Не отопрешься! Знаю, знаю! И ты знаешь!.. У Кетлинга!..

Маленький рыцарь и вправду шевелил усиками - отчасти для куражу, отчасти чтобы скрыть смущение. Наконец, желая перевести разговор на другую тему, он сказал:

– И все-таки точно ты не знаешь, влюблен ли Азья в Нововейскую?

– Погодите, я его призову к себе и выспрошу с глазу на глаз. Да влюблен он! Должен быть влюблен. Иначе я знать его не хочу!

– Ей-богу, она готова молодца уговорить!
– сказал Заглоба.

– И уговорю! Да я хоть каждый день одно и то же буду твердить.

– Сперва ты у него все выпытай, - сказал маленький рыцарь. Возможно, он сразу не признается - дикарь ведь. Но это не беда! Помалу войдешь к нему в доверие, лучше его узнаешь, поймешь - тогда и решай, что делать.

Тут маленький рыцарь обратился к Заглобе:

– Она лишь кажется простушкой, а на самом деле ох как шустра!

– Шустрые козы бывают!
– назидательно заметил Заглоба.

Дальнейший их разговор прервал пан Богуш, который, влетевши пулею и едва поцеловав Басе руку, начал кричать:

– Чтоб этого Азью черти драли! Я всю ночь глаз не сомкнул, разрази его гром!

– В чем же Азья пред твоей милостью провинился?
– спросила Бася.

– Хотите знать, что мы вчера делали?

И Богуш, вытаращив глаза, обвел всех троих взором.

– Что?

– Историю творили! Видит бог, я не вру! Историю!

– Какую историю?

– Речи Посполитой. Он - великий человек. Сам пан Собеский диву дастся, когда я ему Азьевы проекты изложу. Просто великий человек, ваши милости, повторяю. Жаль, больше не могу сказать, - вы бы тоже рты поразевали, как я вчера. Одно лишь скажу: если задуманное ему удастся, он бог весть как высоко залетит!

– Например?
– спросил Заглоба.
– Гетманом станет?

Богуш упер руки в бока.

– Так точно! Станет гетманом! Эх, жаль, не могу больше сказать... гетманом станет, и баста!

– Собачьим, что ли? Аль за волами будет ходить? У чабанов тоже свои гетманы имеются! Тьфу! Чепуху ты, сударь, пан подстолий, городишь... Он Тугай-беевич, согласен! Но коли ему предстоит гетманом стать, то кем же я стану, кем станет пан Михал, да и ты сам, любезный сударь? Не иначе, как после рождества сделаемся тремя волхвами, подождавши отречения Каспара, Мельхиора и Бальтазара. Меня, правда, шляхта прочила в региментарии - я только по дружбе это звание пану Павлу* уступил, - но твои, сударь, предсказания, убей меня бог, не укладываются в голове!