Чтение онлайн

Но тогда что же им делать?

И опытный пан советник вздохнул: остается только ждать.

К такому же выводу приходили и жандармы, которые выслушивали с утра десятки свидетелей, бегали по всей округе и записывали своими неуклюжими пальцами многословные свидетельства, которые в итоге сводились к одному: убитая - очень порядочная девушка, по профессии портниха, на работу ездила в Давле, иногда возвращалась в Зависть поездом, иногда ее подвозили по шоссе знакомые - чаще всего подбрасывал пан Роула, который возит в Прагу овощи.

К пану Роуле жандармы наведались аж ночью, в результате у него сорвалась выгодная ездка с молодой морковью, и он еще долго не мог жандармам простить этого. Отчасти пана Роулу утешало, что он смог сообщить полезную информацию, но, когда его имя появилось в газете, возмутился и сказал себе: ну, это уж слишком. Вдруг теперь кто-нибудь заявит ему на рынке, что не желает покупать овощи у человека, возившего убитую?

– На что мне ваша сраная слава, если из-за нее я могу лишиться денег?
– бушевал пан Роула в редакции газеты (правда, только внизу, у вахтера, - дальше его не пустили). На следующий день в "Живностенских новинах" появилась заметка о том, что журналисты из социалистической газетенки легкомысленно разорили ни в чем не повинного представителя сословия мелких предпринимателей, на котором, как известно, только и зиждется преуспевание государства.

Итак, вокруг молчаливой убитой нарастали не только страх и ужас, но и сумятица, споры и свары, и все это смешивалось с плачем, звучавшим на похоронах. Если приплюсовать к этому еще нетерпение, охватившее даже жандармов, стоит ли удивляться, что люди начали подозревать друг друга и анонимные доносы в участке стали швырять в корзину, даже не читая.

У каждого из жандармов была своя точка зрения на это убийство. Вахмистр Роштлапил держался своей теории, что в деле замешан мужик и без разврата тут не обошлось; а то, что девушка оказалась невинной, так это, считал он, еще ничего не доказывает. Штабс-вахмистр Костргоун, круглый как шар, вопреки своей фамилии, означающей "скелет", и известный непримиримым преследованием каждого, кто появлялся на берегу с удочкой (сам страстный рыболов, он был одержим навязчивой идеей, что весь мир сговорился подчистую выловить рыбу вокруг Збраслава),- так вот, штабс-вахмистр Костргоун твердил свое: ему, мол, давно не нравится, что такая уйма чужаков наладилась ездить на выходные в Збраслав, словно к себе домой, и неудивительно, что здесь происходят всякие нехорошие дела.

– Нет уж, меня с панталыку не собьешь, - говорил он в участке, многозначительно подмигивая в сторону дверей, за которыми обосновалась розыскная группа, усиленная специалистами из Праги.
– Кто ловит рыбу без разрешения, тот способен и на убийство.

И штабс-вахмистр начал искать преступника среди рыболовов. Прохаживаясь по берегу, внимательно вглядывался в лица незнакомых и хмуро здоровался со знакомыми. Честно говоря, он всех их терпеть не мог, этих бездельников, особенно теперь, когда сам не скоро возьмет в руки удочку. Чтобы жандарм прохлаждался за рыбной ловлей, когда в его районе не раскрыто убийство молодой девушки,- нет, это исключено! И он ходил мимо молчаливых фигур на берегу, время от времени просил предъявить рыболовный билет - увы, все были с билетами.

Это еще ни о чем не говорит, говорил он себе на обратном пути, это вообще ни о чем не говорит. В конце концов - разве не мог приобрести рыболовный билет сам убийца? Нынче их дают всем и каждому. А мне все равно физиономии у некоторых очень не нравятся. Скажем, вон у того, со вдавленным носом... Но забрать его я не имею права - у него есть билет! Ну да не беда, буду просто охранять реку: если не поймаю убийцу, так хотя бы выживу отсюда рыболовов.

Разумеется, усердные и широкие расследования принесли кой-какие плоды. Выяснилось, например, что у девушки было целых два ухажера - многовато для невинной девицы. Ходила она с обоими и поэтому никогда не говорила, каким путем будет возвращаться домой, чтобы один из поклонников не застал ее с другим.

Хозяйка мастерской иногда доверяла ей деньги, чтобы та отправила их по почте из Збраслава, потому что в Давле деньги принимают только до четырех. В тот день никаких денег с собой у нее не было. Впрочем, убийца мог этого и не знать, но мог предполагать, что они у нее есть. Однако ничто не говорило о том, что ее обыскивали - уже поза, в которой она лежала, была достаточно убедительной, - вот почему была отброшена и эта версия.

Ни одна из ее приятельниц - а ими оказались все девушки из швейной мастерской - ничего не знала о том, чтобы Милада встречалась где-то с каким-нибудь незнакомцем, все они называли только людей, всем хорошо известных; в Прагу она ездила редко, только в компании со знакомыми: посмотреть на новые моды, выпить в кафе лимонаду - и явно считала это верхом разгула.

Значит, получается вроде так: идет себе девушка лесом, вдруг к ней подходит кто-то и, ни с того ни с сего, пристреливает в упор. А потом то ли садится на поезд, то ли идет пиво пить в збраславский трактир... Господи, да это же ни в какие ворота не лезет!
– причитал начальник местной жандармерии, получив заключительный отчет розыскной группы.

Тут не обошлось без этих самых... без эротических мотивов,- уверенно заявил вахмистр Роштлапил, а штабс-вахмистр

Костргоун добавил, что это дело рук одного из рыболовов, шляющихся по берегу Влтавы. Их начальник возразил, что все это чушь и что ему, порядочному жандармскому офицеру, ничего другого не остается, кроме как застрелиться из служебного пистолета.

Однако, прежде чем вахмистры успели высказаться по этому вопросу, вбежал разводящий и срывающимся голосом доложил, что рядом с шоссе на Бржезаны, то есть неподалеку от того места, где была найдена убитая девушка, лежит труп неизвестного мужчины - невысокого роста, возраст около шестидесяти лет. Мертвого обнаружил рабочий лесного хозяйства, который затем, к счастью, наткнулся на разводящего и привел его к месту преступления. Рабочий, некий Вацлав Мароушек, остался сторожить труп и отгонять возможных любопытных, а разводящий поспешил в участок, не жалея сил.

– Вам никогда еще не говорили, что вы осел?
– заорал начальник на самоотверженного подчиненного.
– С каких это пор жандарм покидает место происшествия и оставляет штатского за сторожа? А что, если этот посторонний окажется не в меру любопытным и сдвинет труп с места? Или натопчет так, что мы после него никаких следов не найдем... Боже милостивый, и зачем только такие олухи идут в жандармы?

Накричавшись досыта, он обнаружил, что оба вахмистра покинули его кабинет - очевидно, побежали исправлять упущения ретивого, но бестолкового разводящего. Дрожащей рукой офицер поднял трубку и набрал номер розыскного отдела.

Мертвый лежал в молодняке лицом вниз, он был убит выстрелом в спину. Судя по мешочку с грибами, лежавшему рядом, Новак - этот грибник, который еще вчера хвалился в трактире, что найдет гриб в любое время года, - был убит в тот момент, когда нагнулся, чтобы срезать молодую рядовку. Вчера хвалился, а сегодня его уже нет... Но если после убийства девушки во всей округе царило возмущение, то теперь над всеми нависло темное облако страха. Люди чувствовали, что рядом бродит смерть, бессмысленная и загадочная. А из страха рождается злоба.

Жандармы только рыболовные билеты проверяют, а нас тем временем поубивают всех, - выкрикнул голос из кучки людей, сбившихся на шоссе, потому что в лес никого не пускали.

Если старуха в лесу хворост собирает, они тут как тут, а убийцу поймать - дудки!

Такие дела нужно не жандармам доверять, а детективам, сыщикам, они в этом лучше разбираются!

Люди говорили громко, в лесу каждое слово далеко слыхать, поэтому не слышать жандармы не могли, но не могли й предпринять что-нибудь против этого. Было в этом деле нечто, сбивающее их с толку.