Чтение онлайн

— Мое место.

Аня молча повернула обратно. Вряд ли здесь нет больше ни одного пенька или поваленного дерева. Воевать за укромное местечко она не собиралась. Она вообще воевать здесь ни с кем не желала. Главное, чтоб ей перестали доказывать, что отец ее бросил…

Пенек нашелся довольно быстро. На нем девушка и просидела до самого обеда. Когда колокол позвал в столовую, Анна нехотя поднялась и вернулась в Корпус.

Юноши с карими глазами в столовой она не увидела.

После обеда их группу отправили в большой класс со стопками поэтических сборников. Худощавый мужчина средних лет с пышными усами выдал каждому по книге и удалился в неизвестном направлении.

— Опять у них совещание, — возмутился Матвей, смешно грозя двери зажатыми в кулаке очками. Вредина оторвалась от тома с лирикой Перуана и тихо заметила:

— Снова кто-нибудь пропадет.

Крепыш, дожевав прихваченный из столовой кусок сыра, возразил:

— Да будет вам в страшилки-то всякие верить! Взрослые ж люди. Почти. А страдаете детской ерундой.

Порыв ветра бросил на оконное стекло птицу и стих. Безвольное тело шмякнулось на подоконник, на стекле осталось красное пятно. В классе настороженно притихли.

— Вот тебе и ерунда, — прошептал кто-то со средних парт.

— Вы еще про Пожирателя вспомните, — предложила девушка с короткими рыжими волосами.

— Ева, ирония тебе не к лицу.

Тело птицы соскользнуло с подоконника вниз, оставляя алый след.

— Кто там?

— Галка.

— Синица.

— Воробей.

— Вороненок.

Вредина захлопнула книгу и уверенно повторила:

— Вороненок.

— Заберут кого-то, верное дело, — пробасил высокий блондин атлетического телосложения.

— Эй, Едок, — Алина обернулась к кучерявому крепышу. — Хочешь домой?

— Не хочу, — оскалился тот.

Аня не выдержала и встряла:

— Почему?

В ответ нервно рассмеялись.

— Сказано тебе: отсюда либо в могилу, либо никуда. Не вернешься ты назад.

Ане бы промолчать, но слова помимо воли слетали с языка:

— Вернусь! Как только отец решит проблему, сразу меня заберет!

— Конечно, — соседка по комнате едко улыбнулась. — Если ты здесь, значит главную свою проблему он уже решил — избавился от бастарда.

Бер показалась, что ее наотмашь ударили по щеке. Дыхание на мгновение перехватило. Девушка сглотнула образовавшийся в горле ком и упрямо заявила:

— Я законнорожденная! И скоро меня заберут!

— Кому ты нужна, — донеслось с передней парты. — Как и мы…

Парень в очках примирительно заметил:

— Да ладно, Перо, хватит. Она сама со временем все поймет. Я бы, например, лучше здесь остался, чем…

— Да почему вы решили, — встрял атлет, — что те, кто пропадает, не уезжают к родным, а погибают?

Воспитанники притихли.

— Потому что в правом углу парка есть огороженное под могилы место. И земля там постоянно перекапывается. И почти всегда свежий холмик появляется в том месте после счастливого якобы отъезда одного из воспитанников.

Вредина открыла сборник стихов и демонстративно уткнулась в книгу, давая понять, что продолжать спор она не намерена. Впрочем, желающих почесать языком после этой фразы не нашлось. Все как по команде уставились в выданные им тома и так просидели до прихода наставника.

Воспитатель Андрей Дивов был весьма обрадован представившейся его взгляду картиной усердной учебы.

Анна привыкала. К ледяной поутру воде, к безразличности наставников, к обиженной озлобленности воспитанников. Держалась особняком, редко вступала в разговоры, по большей части просто впитывая все, что услышала краем уха. А слышала она достаточно, чтобы увериться в своих подозрениях о необычности этого места.

О пансионате "Уютный дом" никто из воспитанников до того момента, как они сюда попали, не знал. Некоторые дети действительно жили здесь по нескольку месяцев или даже недель и потом пропадали. Некоторые, как Матвей, находились здесь несколько лет. Большинство пансионеров почему-то были уверены, что те, кто со временем исчезал из пансионата, отнюдь не отправлялись домой, а умирали. Одни считали, что место, где стоит пансионат, проклято древней ведьмой, другие грешили на чудищ из леса (вроде как их даже видел кто-то из парней), третьи верили, что кто-то из учителей практикует жертвоприношения. Помимо всего прочего большой популярностью пользовалась легенда о Пожирателе — то ли призраке, то ли духе, который встречается заблудившемся на территории пансионата одиночкам и выпивает их жизненную силу. Анна к услышанным байкам относилась скептически, но через пару дней на всякий случай отправилась в библиотеку.

Научный флигель отличался от остальных своей ухоженностью. Ставни и двери перекрашивались явно этим летом, все петли хорошо смазаны, железные решетки на окнах тщательно протерты от ржавчины. Безопасность лаборатории обеспечивали не только зарешеченные окна, и тяжеловесные замки, но и дежурный наставник, сидящий в просторной прихожей флигеля. Полный седоватый мужчина, устроившийся в кресле с книгой в руках, сразу встал, стоило Ане перешагнуть порог.

— Вы куда?

— В библиотеку, — честно ответила девушка. — Доклад по географии прошлого делать.

Мужчина внимательно осмотрел ее маленькими серо-зелеными глазами, теряющимися на его полном лице, и милостиво кивнул:

— Проходи в синюю дверь.

Аня прошла.

Библиотека была небольшой, темной и очень пыльной. У входа стояли четыре стола с лавками и один, заваленный какими-то бумагами — со стулом с мягкой обивкой. За ним сидел молодой рыжеватый парень с усыпанным веснушками лицом. Аня вежливо поздоровалась и немного потерянно осмотрелась.

— О! — юноша широко улыбнулся нежданной посетительнице. — Библиотекарь заболел, я пока за него! Вы пришли за книжками? Да? Вам что-то конкретное поискать или просто по теме?

— По теме, — неуверенно попросила Бер. — Есть что-нибудь по истории этого места? Мне для доклада…

Молодой человек ложь не распознал и с энтузиазмом направился к полкам.

— Не знаю, есть ли такое. Но обязательно поищу! Я, кстати, Михей Львов. Буквально пару дней назад приехал. Не успел прибыть, как меня сразу посадили книги стеречь. А здесь скукота смертная! Вы вот вторая, кто сюда зашел за это время. Первой секретарь была, какие-то учебники брала и свод правил. Знаешь, как ее пансионерки называют? Крыса. За длинный нос. А может не только за это. Это мне Фома сказал, крупный мальчик, вечно что-то жующий. Я ему с обеда кусок сыра отдаю, а он мне новости рассказывает.

Михей был весь какой-то… округлый. И мягкий. Нет, он не был полным, даже скорее наоборот, но пухлые детские щеки и широко распахнутые глаза почему-то наводили именно на эти ассоциации. Казалось, словно ты с ребенком разговариваешь. Или с игрушкой, набитой пухом. Ане это понравилось. Мрачных детей, зациклившихся на своем одиночестве и ненужности собственной родне, в этом месте было предостаточно. Сосредоточенных на чем угодно, только не на воспитанниках, наставников — тоже. А таких вот живых, улыбчивых людей она здесь еще не видела. Ну, может, за исключением Лилии Белиной.