Чтение онлайн

Анна похолодела. Неужели…

— Он? Вы закапывали МОЕГО пса? Его? Скажи!!!

— Нет.

Он не попытался оторвать ее пальцы от своего плаща. Только посмотрел на них. Анна смутилась и шагнула назад, по примеру собеседника спрятав руки за спину.

— Прости…те. Я… Это хорошо, что зарыт не песик…

Губы юноши дернулись, словно он силился то ли улыбнуться, то ли усмехнуться, но забыл, как это делается.

— Возможно, для всех было бы лучше, если б там лежала та собака.

Анна замерла. Ответ странного парня в дырявом плаще не оставлял простора для воображения. Но сознание не хотело принимать единственно верное предположение.

Продолговатый сверток, яма метр на два…

Порыв ветра хлестнул по лицу мокрой веткой. Аня коснулась поцарапанной щеки грязными пальцами. Боль немного отрезвила, заставила собраться с мыслями, вспомнить единственно возможное в этом месте желание — поскорее сбежать отсюда.

Библиотека. Ей нужна библиотека. Предания, история, карта этого места, что угодно. Отец не знает, что она здесь. И никто ее отсюда не заберет. Найти лазейку и сбежать. Пока и ей не выкопали яму…

— Возьми.

Бер посмотрела на клетчатый платок таким взглядом, словно ей протягивали яд. Юноша молча спрятал кусок ткани в карман плаща. Не обиделся, не разозлился, не выказал недовольства ее поведением. И это его спокойствие и суровое, строгое выражение его лица пугали Аню гораздо больше, чем злой придирчивый взгляд того же Брана.

— Я…пойду.

Чер не сдвинулся с места. Аня развернулась к нему спиной и неторопливым максимально уверенным шагом зашагала в противоположную сторону.

— Не ищи собаку, — посоветовали на прощание ее спине. — Она злая. И не принадлежит себе. У нее есть хозяин. Очень талантливый и очень злой хозяин.

Девушка не ответила. Прошла, не оборачиваясь, еще около десятка шагов, а потом не выдержала и перешла на бег. Она даже не особо смотрела, куда несется — лишь бы подальше от этого страшного места и от странного человека, с бесстрастным лицом копающего могилу мертвецу. Той самой рукой, которую он протягивал ей.

Накатил страх. Словно ей снился кошмар, из которого она никак не могла выбраться.

Будь проклято это место! Хотя, оно и так уже проклято…

У служебного флигеля задушевно ругались две служанки, чуть поодаль кряхтел дед Незван, пытаясь дотащить до погреба небольшую бочку с чем-то кислым. На старика с усмешкой поглядывал молодой конюх, с удобством устроившийся на крыльце с самокруткой в руках. На пробежавшую мимо девицу никто из них не обратил никакого внимания.

Михей как раз выходил из научного флигеля, когда Анна остановилась у дубовой двери. Завидев девушку, библиотекарь улыбнулся бледными губами.

— Добрый вечер.

Бер, пытаясь отдышаться, кивнула в ответ. Скорее соглашаясь с тем, что наступает вечер, чем с тем, что он добрый.

— Я думал, ты забросила свой доклад.

Кое-как выровняв дыхание, Анна ответила:

— Нет. Просто… время тяжелое.

Львов потер белую щеку и согласно прошептал:

— Да… тяжелое.

Аня заметила, что он похудел. Осунулся и как-то поблек весь. Даже веснушки на его лице стали почти не видны. Ей вдруг сделалось стыдно. И почему она вдруг стала думать о нем плохо? Может, он варенье на стол разлил. Или палец порезал, когда грифель затачивал.

Они вернулись в библиотеку вдвоем. Аня с беспокойством посматривала на кашляющего время от времени знакомого. Тот выдал ей все отложенные для нее книги и поспешил удалиться на свой пост. Несколько минут Анна по привычке просидела на старом месте, у архива, а потом не выдержала и перенесла все на стол для чтения, ближайший к столу библиотекаря.

Михей был необычайно молчалив и задумчив. В ответ на ее выходку он только благодарно улыбнулся, и опять погрузился в чтение. Не задав Ане ни одного вопроса. Для общительного парня это было более чем странно. Через полчаса мучений над очередным вариантом истории Ардеты, Анна не выдержала и спросила:

— Все нормально?

Львов кивнул. И опять раскашлялся.

— Что читаете?

Библиотекарь смутился. Убрал ото рта платок и, покраснев, признался:

— Легенды. О духах всяких…

Бер, уже вставшая с места, сделала пару шагов к чужому столу и с интересом заглянула в раскрытую на одной из последних страниц книгу. С бумаги пустыми глазницами на нее смотрел дух длиннобородого мужчины. Объяснение подобному интересу Аня нашла только одно.

— Вы верите в Пожирателя? — искренне удивилась девушка. Ее собеседник вдруг побледнел и отвел взгляд.

— Ну…может быть. Впрочем, чего не привидится в пустом помещении…

Аня потрясенно смотрела на библиотекаря. Сошел с ума? Или это просто она слепая и не видит, что происходит у нее под самым носом? Не видит или…не хочет видеть?

Собака на настенных часах принялась бить мордой в растущий месяц. Странная композиция. Обычно делают птицу или танцующую пару… Впрочем, под стать этому месту.

— Пора. — Михей встал, решительно захлопнув книгу. — Поздно уже.

Анна согласилась, что поздно, попрощалась и поспешила вернуться в жилой флигель. Пока она шла, за каждым деревом ей мерещились то фигуры мужчин с лопатами, то силуэты злобных призраков в цепях. Дома отец поцеловал бы ее в лоб, сообщив, что это благословение, и теперь никто Аню не тронет, а Андрей оставил бы в ее спальне свою шпагу, чтобы она защищала ее покой и сон…

В комнате Анна долго лежала без движения, не отрывая взгляда от спрятанного на полке платья. Дом… Дома ее ждут. Надо только выбраться отсюда. И все будет хорошо. Обязательно.

Как? Как отсюда выйти, если территория пансионата обнесена трехметровым забором из гладкого камня? Есть, конечно, ворота, но открываются они только по бумажке за личной подписью главы "Уютного дома" Лилии Белиной. И только перед воспитателями.

Анна привстала, потрогала сверток с платьем, словно последнюю нить, связывающую ее с домом, натянула, и залезла под одеяло с головой.

Этой ночью ей снилась мать. Светло снилась, по-доброму, но утром Аня все равно проснулась на мокрой подушке.

Голова болела, на душе было муторно. За окном бушевала гроза.

Дверь была открыта. В смысле, не заперта. Несмотря на то, что наставники обошли все комнаты и предупредили каждого воспитанника, что выходить из флигеля в такую погоду запрещено. Не было ни висячего замка, ни врезного, только ночной запор в виде двух толстых досок, ложащихся поперек двери, как в очень старых цитаделях.