Чтение онлайн

Бабушке стало плохо, ее в больницу забрали.

Я Роме написала, что у моих проблемы, мне нужно уехать.

Видимо, сообщение он не читал, или читал, но решил, что я лгу?

Нас обоих опутали какой-то мерзкой липкой паутиной.

И всё-таки он же должен был мне верить?

Хотя бы поговорить…

А он сам пропал. И телефон был недоступен.

Тишина.

И моя боль.

А потом я узнала, что беременна.

— Лана, я очень хочу во всем разобраться.

Молчу. Потому что, с одной стороны я тоже хочу, а с другой… Что это изменит? Разве я смогу ему опять поверить?

— И насчет свадьбы я не шучу, ты должна стать моей женой.

Роман

Говорю эти слова и не жду, что она тут же скажет «да», и чувствую, как Лана напрягается в моих руках. Явно не хочет давать положительный ответ, она отгораживается от меня, отворачивается, будто я для нее сейчас чужой.

Черт, мне будет непросто до нее достучаться. Она слишком обижена и настроена враждебно. Если буду настаивать, скажет твердое «нет».

А мне вдруг становится кристально ясно, что «нет» меня не устроит!

Молчу, пока молчу, ведь здоровье Ланы на первом месте.

В ней растет моя дочь, и они обе должны быть в порядке. Я не могу позволить, чтобы что-то случилось с ними обеими. Особенно по моей вине.

Повторяю себе, что нужно быть терпеливым. Не надо давить, не надо торопить события. Но каждый раз, когда я смотрю на нее, сердце сжимается, и я всё больше понимаю, что наше будущее зависит только от меня. Я должен быть рядом. Должен поддерживать ее. И я останусь, даже если она не хочет.

Навстречу нам выходит знакомая женщина-врач, на лице отражается недовольство.

— Что случилось? — спрашивает она, приглядываясь к Лане.

— Ей стало плохо, — киваю на нее.

— Я вижу! Несите в палату, — командует врач, кидая на меня обвиняющий взгляд. Качает головой.

Я и сам понимаю, что заставил Лану волноваться, вот она и свалилась в обморок.

Врач осматривает Лану, делает какие-то только ей понятные манипуляции.

— Надо лежать, ей нужен покой, как я уже и говорила. Ей нельзя нервничать, — говорит уже мне, и понятно без слов, что упрекает в нервозном состоянии беременной пациентки меня. — Вы же хотите сохранить плод?

Плод.

Против этого обозначения во мне всё восстает.

Не плод, а ребенка. Мою дочь!

— Я хочу, да, хочу, чтобы с малышкой всё было в порядке.

— Тогда можете поприсутствовать на УЗИ, желательно сделать, — говорит врач Лане, смягчаясь, — подходите на первый этаж, как соберетесь, ничего с собой брать не надо. Папочка тоже может пойти.

Лана вроде как хочет воспротивиться, но в присутствии врача молчит, заговаривает только тогда, когда она выходит:

— Спасибо, что донес, но на УЗИ я пойду одна. До свидания, господин Свиридов!

— Лана, позволь мне тоже пойти, — убеждаю ее, — я хочу быть рядом с тобой, поддержать тебя. Я никуда не уйду.

Она смотрит с сомнением,

— Зачем это надо, Рома? — качает головой. — Зачем это всё? Для чего это делаешь?

— Для чего? — Я ее сейчас реально не понимаю. — Ты беременна от меня, я хочу жениться на тебе, я…

— Подожди, я еще не давала согласия.

«Еще»! Меня цепляет это «еще», звучит так, будто вскоре она согласится. Интересно, она сама заметила этот нюанс?

— Лана, — вздыхаю, стараясь говорить мягко, подхожу к ее узкой кровати, на которой она лежит, откинувшись на подушки, такая трогательная, маленькая и хрупкая, но сильная и бойкая малышка, — мы не можем воевать сейчас, понимаешь? Нам надо помириться.

— А мы ругались? — вздергивает бровь, никак не хочет идти мне навстречу.

Такое ощущение, что я дикого зверька приручаю. Осторожно, кропотливо, с нежностью. Олененка, который застыл в лесной чаще, учуяв хищника. И этот олененок того и гляди даст стрекача.

— Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы должны прекратить эту войну в СМИ. Пожениться…

— Ага, ясно, война в СМИ. Что и требовалось доказать. Только это тебя и волнует?

— Думаешь, я был бы здесь, если бы меня волновало только это? — завожусь. — Послал бы адвокатов и пиарщиков, и дело с концом. Но я пришел сам. Я здесь, потому что реально хочу жениться на тебе.

— Жениться, чтобы прекратились нападки на Свиридовых, да? Умно, Роман, очень умно. Вместо того чтобы опровергнуть грязные сплетни насчет меня, ты решил пойти ва-банк и войти в стан врага.

— Разве мы враги? — напрягаюсь, понимая, что должен держаться, а ей, черт побери, нельзя нервничать. — Лана, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Я сейчас абсолютно искренен с тобой. Говорю всё как есть. Без подводных камней. И опровержение будет, но и жениться я тоже хочу. Воспитывать ребенка. Навещать тебя, а сейчас — пойти на УЗИ.

Пропускает мои слова напрочь! Смотрит ершистым взглядом.

И вдруг огорошивает меня:

— И что? Твоя мать даже не будет против?

— Моя мать? С чего ты заговорила о ней? При чем тут она? Если ты не заметила, я взрослый мальчик!

— Может, и взрослый, — Лана подбирается, ее глаза сверкают от плохо скрываемой обиды. — Но ни за что не поверю, что твоя мать будет счастлива, если ты женишься на мне.

— Еще раз, Лана, при чем тут она? Почему мне кажется, что ты говоришь о чем-то конкретном?

— Потому что тебе не кажется.

— Рассказывай, — требую у Ланы и тут же смягчаю тон, заметив, что как он на нее действует. Ей неприятно, а у меня нет задачи ее напугать или сделать больно. Наоборот. Сейчас мне очень хочется разобраться в том, что произошло несколько месяцев назад. Поэтому я говорю спокойнее и нежнее: — Лана, я не хочу ругаться и меньше всего хочу, чтобы ты нервничала. Но, если моя мать что-то тебе говорила, что-то сделала, ты должна мне рассказать.

— А смысл? Какой смысл сейчас рассказывать? — она говорит это, горько усмехаясь. — Это уже не важно.

— Не важно? Ты так считаешь? — Меня просто убивает это ее безразличие! — То есть моя мать приходила к тебе, что-то говорила про меня, и ты не посчитала нужным мне сообщить?

— Да!

— Почему, Лана?

— Потому что это твоя мать, понимаешь?

— Нет, не понимаю!

— Потому что, если бы ты пришел и стал говорить гадости о моей матери я… Я бы не стала слушать!

— Гадости? То есть… Было что-то неприятное, да?