Чтение онлайн

— Простите пожалуйста, Ваше Высочество, — полепетала она.

Доминик легко поднялся на ноги и подошел к ней. Мирабелла ожидала увидеть слезы на его лице, но оно оказалось неожиданно спокойным. Ну да, она же чужая, а чужим эмоции показывать нельзя, вспомнила Мирабелла.

— Мадам, — он поклонился, — я даже рад вашему приходу. Посидите со мной.

Мирабелла удивилась его просьбе, но позволила отвести себя к скамьям и села, ощуащая тепло его тела, когда он сел рядом.

— Здесь похоронена ваша супруга? — спросила она. Вопрос был неприличным, но Мирабелла не смогла удержаться от него.

Доминик мельком взглянул на нее.

— Да, мадам.

Голос его был ровным, будто не он только что стоял на коленях у гроба.

— Мне очень жаль, что так произошло, — сказала она, — ваша жена была очень красива и не заслужила такой участи.

Повисло молчание. Доминик ничего не ответил, смотря перед собой. Мирабелла тоже замолчала. А потом ощутила, как он сжал ее руку в своей.

...

Наверно никогда в жизни жених не влюблялся в невесту с первого взгляда. Нельзя сказать, что Доминик был против женитьбы на дочери старинного друга отца, совсем недавно прибывшего из Англии. Родители ударили по рукам и подписали контракт, а Доминику оставалось только обвенчаться с нареченной, чей портрет ему показали за неделю до свадьбы. Но толи портрет был неудачным, толи Доминику было все равно, на ком жениться по приказу отца, но он никак не ожидал увидеть ангела, спустившегося к нему в церкви.

Себастьян, который тоже не так давно вернулся из Англии, описывал ему Лили де Флен, как достаточно заурядную девицу, на которую он обратил внимание только потому, что она была его соотечественницей и даже немного подружилась с Сибиллой.

Заурядная? Это было совсем не то слово, которое могло бы описать Лили. Она шла по проходу под руку с отцом, и платье ее было будто бы соткано из лебединых перьев. Тоненькая, совсем юная, она немного наклонила голову, и еще до того, как он увидел ее лицо, Доминик понял, что пропал. Сердце его больно сжалось, как будто от боли, но тут же забилось, заставляя вспыхнуть его щеки и засиять глаза. Всю церемонию он ожидал, когда же можно будет поднять ее вуаль, достаточно плотную, чтобы под ней хорошо различить черты ее лица. Он гадал, какого же цвета у нее глаза — голубые или карие. Но, когда священник позволил ему поцеловать невесту, и Лили откинула с лица легкую ткань, он увидел, что глаза у нее цвета морской волны. Завораживающие, прекрасные, с длинными ресницами. И все ее лицо, будто лицо небесного ангела, казалось, светилось, когда она подняла на него глаза, чуть подернутые влагой от волнения, и покорно подставила для поцелуя тонкие розовые губки, сложенные, как бутон розы. Он задохнулся от счастья, и совсем немного коснулся ее губ, ожидая, что ночью, когда кончится пир, а гости разбредутся по своим комнатам, он наконец-то сможет распробовать их на вкус.

– Я люблю другого, — заявила Лили, когда, наконец-то пережив пир, поздравления и танцы Доминик пришел в покои юной герцогини.

Она стояла у окна в кружевной сорочке, с распущенными по плечам почти белыми волосами, и смотрела на него с вызовом.

Доминик растерялся. Сердце замерло, пропустив удар. В спальню ее он летел на крыльях любви, и теперь у него было ощущение, будто на него вылили ушат холодной воды. Лицо его побледнело, он отступил и сел на кровать. Конечно, она имела право любить кого-то еще. Ведь ее не спросили, хочет ли она выходить за него замуж, как не спросили его самого. Сердце ее могло быть занято, и весь этот фарс со свадьбой, возможно, был для нее страшной трагедией.

– Что же теперь делать? — спросил он тихо. Насилие претило ему, и, как бы ни было велико желание его овладеть этой прекрасной девушкой, он не мог позволить себе принуждать ее к любви.

Лили сделала несколько шагов к нему. Лунный свет играл в ее волосах, делая ее похожей на призрак.

– Я думаю, что выхода нет. Мы должны стать мужем и женой.

— Убирайся из замка и прихвати Анну!

Фредерик стоял напротив Кристиана сжав кулаки.

— И не подумаю. Ты женишься на моей сестре, как и обещал!

— Мне никто не позволит этого сделать. Помолвка будет расторгнута! И не стоит больше мне угрожать, поверь, я делаю это не по своей воле.

— Я никуда не уеду, — упрямо ответил Кристиан.

— Уедешь.

— Нет.

— Решил тоже попытать удачи с наследницей?

— Это мои проблемы, что я буду тут делать, пока ты разыгрываешь из себя жениха Анны.

— Убирайся!

— Нет. А если ты откажешься от Анны, я все расскажу мадам Мирабелле. Я уверен, что она не будет в восторге от этой аферы.

— Да она рада будет выдать за меня свою сестру!

Кристиан поднял брови.

— Уверен?

Фредерик отвернулся. Он не был уверен ни в чем. Тем более в том, как поведет себя Мирабелла.

— Хорошо. Можете остаться.

— И не забывай быть вежливым с Анной, — Кристиан усмехнулся, радуясь победе. Он ловко вывел Фредерика из игры, связав ему руки. Сам же он красив, умен и носит достойный титул виконта. Мадемуазель Аманда непременно выберет его их них двоих.

…

— Господь послал нам эту ведьму в наказание!

Вдовствующая герцогиня тряслась по кочкам в парке, когда лакей с трудом перекатывал ее кресло через неровности, оставленные лопатами новых садовников, которые спешно приводили сад в порядок.

— Мадам, я уверена, что вскоре все станет намного лучше, чем было, и дорожки посыпят гравием, кусты подстригут, а весь песок уберут. Подождите немного, — говорила Сибилла, перескакивая через горы гравия, — Мирабелла столько денег вложила в этот сад, что...

— Кто же просил ее вкладывать? — Подняла брови старая герцогиня, хватаясь руками за подлокотники и подпрыгивая в кресле, — ни в доме, ни в парке покоя нет. Вот посмотрите, еще и беседку красят!

Беседка, созданная в семнадцатом веке, давно нуждалась в реставрации, и вот теперь перед глазами герцогини и Сибиллы предстали рабочие, которые что-то приколачивали, что-то красили и что-то переделывали.

— Они совершенно точно уберут мою любимую скамью..., — горестно воскликнула старая герцогиня, — я в этом уверена! Они поставят что-то ужасное, и мне уже неудобно будет там сидеть и смотреть на озеро....

Впрочем, озеро тоже изменилось. Берега уже успели укрепить камнем, а нимфу посреди озера выкрасили в белый цвет. Теперь она как новенькая лила воду из кувшина, и казалась не грустной, а совсем юной и полной надежд...