Чтение онлайн

— Ну и что? Кто тебе сказал, что пришелец из другого… э-э… пространства, в котором про колдовство только в дешевых книжках и пишут (ну, и в дорогих тоже), должен сразу по попадании в мир колдовской всех местных Хоттабычей, Дамблдоров, Гэндальфов и прочих носителей большой белой бороды заткнуть за пояс? Так только в тех дешевых книжках и бывает. Герой провалился в черную дыру, открыл глаза — а вокруг одни колдуны с мечами. Делать нечего, герой быстренько учится колдовать и фехтовать, тренируется от месяца до года — дольше авторская фантазия не позволяет, а потом бац — и становится сильным. Спасает мир и прекрасную принцессу заодно. Они живут долго и счастливо и вместо того, чтобы умереть в один день, проваливаются еще в одну черную дыру. Чтоб автор мог написать продолжение.

Юлька несмело так улыбнулась. Конечно, такого количества фантастической дребедени, как я, она не прочла, но прочитанного хватило, чтобы оценить мою ядовитость.

— Так ты думаешь, у меня получится?

— Юль, я ничего не думаю. У меня просто нет оснований для этого непростого действия. Мы можем верить или не верить Лиине в ее оценках твоих способностей. Но вот что я тебе скажу. Всякая школьная программа рассчитана на некоего среднего ученика. Не в смысле троечника, а в смысле усредненного по какой-то статистике. Отучилось по ней человек триста, а лучше три тысячи — и уже понятно, кого как лучше учить, давать сначала алгебру, а потом геометрию или наоборот. Если программа создается с нуля, бедный создатель вынужден ориентироваться на себя (хотя учить ему предстоит других, и тут уж все зависит от его гениальности). Так вот — на тебя тут ориентироваться ну никак не могли. Ты — не отсюда. Ставят тебе двойки (или что там у вас ставят?) — так это всего лишь означает, что ты не вписываешься в какие-то рамки. Ну и не вписывайся на здоровье, ты и не обязана, они не под тебя делались. Выйдет из тебя великая волшебница Виллина — хорошо. Не выйдет — ничего страшного, как-нибудь обойдемся без величия и волшебства.

— А как жить будем?

— Гадский вопрос, на пять дюймов ниже пояса, — теперь мне ее удалось смутить. Один-один, с удовлетворением подумал я (хотя вроде уже и большой мальчик, и цитата все равно спертая). И продолжил: — Ну, почем я знаю, как. Как-нибудь. Я вообще не знаю, как тут жить можно. Видишь, Бержи меня уже припахал. Теперь еще этот математик ваш прицепился. Авось, найдем, как на знаниях предков прокормиться. Уже хорошо, что атмосфера здесь, в общем, демократичная и до знаний охочая. Ни тебе инквизиции, ни КГБ. Живи, чужак, да радуйся. Радуйся, кому сказал!

— Всем пацакам надеть намордники… — но возражала она, кажется, больше из врожденной вредности. Мне таки удалось если не вывести ее из депресняка, то хоть заставить взглянуть на ситуацию под другим углом (сорри за американский шаблон). И то хлеб.

Кстати, о хлебе. Юлька-то права. Живем мы тут из милости принимающей стороны, и как долго это будет продолжаться — Бог ведает. Честно говоря, хотелось экономической самостоятельности. На гражданство в нашем понимании этого слова было плевать: ну не буду голосовать (если тут додумались до демократии) и нести всеобщую воинскую повинность — и ладно. Не больно и хотелось. А вот возможности зайти в лавку и купить одежку или еду здорово не хватало. Обращаться за каждой мелочью к хозяевам не хотелось (из-за дурацкой стеснительности), а сами они о многом не догадывались. Надо бы с ними об этом поговорить. Хотя не хочется — больно тема щекотливая. Даже дома я не любил общаться по денежным вопросам. А уж тут… "Ребята, спасибо, что вы нас кормите. Скажите, вы и дальше будете нас кормить или как? А если нет, помогите найти работу. Правда, я ни черта не умею". Интересный разговорчик. Бержи, конечно, частично его предвосхитил… Ладно, поговорю с ним. Завтра же.

Увы, назавтра Бержи куда-то запропал, а телефонной связи тут то ли не было, то ли мне о ней не сообщили. Три дня я сидел в доме сыч сычом. Так что, когда на четвертый пришла Лиина, пришлось финансовые вопросы обсуждать с ней.

— Дмитрий, я очень рада, что вы заговорили об этом, — ее чопорности хватило бы на всю британскую королевскую семью. — Надеюсь, вы понимаете, что ваше содержание обходится университету недешево. Конечно, принесенные вами знания бесценны, и декан факультета механизмов весьма доволен сотрудничеством с вами.

Я вытаращил глаза с таким выражением непонимания, что Лиина смилостивилась и перевела:

— Бержи, Бержи в восторге от ваших схемок и придумок. Но, увы, я не могу сразу превратить эти знания в деньги. Заниматься же коммерческой деятельностью, то есть, например, в университетских мастерских мастерить вилсипеды, а потом их продавать, мы не можем. Есть соответствующий запрет. Поэтому, думаю, будет правильнее всего зачислить вас в штат работников нашего заведения — сперва как помощника преподавателя, а потом и как преподавателя. Конечно, это будет сопряжено с определенными трудностями и для нас, и для вас. Но другого выхода я не вижу.

— А в чем трудности?

— Ну, например, вы видели наших студентов?

— Кажется, нет, если их только не было в мастерской Бержи.

— Были, но те не в счет. В присутствии декана студенты не позволят себе безобразий. А вот когда вы выйдете к ним один на один… Я вам не завидую.

— Почему? Они так не любят преподавателей?

— При чем тут любовь? — ее массивные серьги темно-золотистого металла качнулись в жесте непонимания и неожиданно звякнули громко и мелодично. — Любить вас или не любить — личное дело каждого из них. Но вот заслужить их уважение непросто. Каждый из них мнит себя великим магом — если не в настоящем, то в будущем.

— Понятно. Они будут пробовать меня на зуб, — я постарался перевести идиоматическое выражение на местный язык — и тут же об этом пожалел.

— Кусать? Нет, кусать они вас не будут. Но учинить некую проверку вашего мастерства вполне в их духе. А вы ведь совершенно не способны к чародейству.

— А все прочие преподаватели — способны?

— Большинство — да. Поэтому для первого выступления советую подготовить некий фокус, который поразил бы наших студиозусов. А потом держать в запасе еще два-три. Впрочем, это дело будущего. Пока я даже не знаю, что вы будете преподавать.

— А почему вы решили, что я вообще могу это делать?

— Разбираться в людях — часть моей работы.

— Даже в пришельцах?

Кажется, тут я ее поддел, и она несколько смешалась. А, может быть, даже обиделась.

— Дмитрий, если я говорю, что вы сможете преподавать, значит, я на чем-то основываюсь.

— Да я ведь не отказываюсь. Просто странная ситуация — меня самого нужно учить элементарным вещам, даже писать и читать.

— Согласна, странная. Но очень интересная. Ведь вы уже учите того же Бержи с его подопечными — то езде на этой вашей двухколесной машине, то фокусам с веревками и колесами, а то логическим играм на клетчатой доске. Это очень полезно для наших преподавателей. Да и такой студент, как вы — для них находка, возможность прочистить мозги. А для мага умение время от времени смотреть на вещи иначе — очень важный навык, иначе разум становится костью. Знаете, зачем я это ношу? — она потеребила пальцами свое любимое ожерелье из крупных костяных бусин. Не дожидаясь ответа, сказала: — чтобы не забыть о такой возможности.

Присмотревшись, я увидел, что каждая бусина представляет собой миниатюрную модель человеческого мозга — с полушариями, извилинами и прочими признаками, знакомыми еще по школьному учебнику анатомии. Но — из кости.

Как функционировала местная экономическая система, я до конца не понял. Деньги в хождении были. Причем, как правило, безналичные — в форме неких записей на браслетах и перстнях. Запись считывалась специальной колдовской машинкой, перебрасывалась с перстня на перстень. В общем, аналог пластиковых карточек. Но были и наличные — некие кристаллы. Если я правильно уяснил, они использовались не только в качестве средств обмена и средств накопления, но и еще как какие-то колдовские принадлежности. То есть деньгами в чистом виде — крашеными фантиками, ценность которых только в договоренности, — не были. Это радовало, хотя спросите меня, почему — и не отвечу.

Мне ни браслета, ни перстня не полагалось: дескать, мой статус тут не определен. Более понятного объяснения добиться не удалось, но, по всей вероятности, этот самый браслет выступал не только электронным кошельком, но и паспортом личности. А представьте себе, какие сложности ожидали бы у нас, к примеру, марсианина. Нет, вы представьте: заходит это в ЖЭК к паспортистке маленький зеленый человечек и говорит: "Здравствуйте, я с Проксимы Центавра, хочу получить ваше гражданство".

В фантастике (см., например, фильм "Короткое замыкание-2") эти вопросы решались с участием добрых и мудрых государственных чиновников. Ну, так на то она и фантастика, чтобы там встречались особи, не способные выжить в реальной жизни. Не удивлюсь, если и здесь были аналогичные проблемы. То есть, теоретически, гражданство мне можно было выхлопотать, но связываться с неповоротливым государственным аппаратом никто, в том числе и Лиина, не хотел. Не мне их осуждать за это.