Папина дочка
Шрифт:
И снова эти отголоски воспоминаний, как из другого мира заполнили его сознание.
Он повёл её по коридору.
— Только не молчи, чтобы я не подумал, что ты не хочешь здесь находиться.
Маша резко развернулась и посмотрела в потемневшие от возбуждения глаза парня, чувствуя, как трётся об неё твёрдый член.
Она уже держала его в руках, но еще не видела.
— Это единственное место, где я хочу быть, — страстно убеждала она, поглаживая его грудь и живот. — Моё место рядом с тобой.
— Со мной, — согласился он, обнимая её и поднимая, чтобы она обхватила его ногами.
Он понёс её наверх, так легко держа на руках, словно она ничего не весила.
В комнате было свежо: из открытого окна задувал уже по-осеннему прохладный воздух. На стенах висели пожелтевшие от времени, но чистые обои. Шторы были выстираны, а постель застелена новым зелёным покрывалом.
Алекс поставил Машу на пол и на негнущихся ногах прошёл и сел на кровать с четырьмя резными столбиками из уже потемневшего дуба.
Маша прикрыла окно и повернулась к Алексу лицом. Они смотрели друг на друга, не отрываясь почти минуту, пока она не сделала шаг вперёд.
Алекс тяжело дышал, сжимая и разжимая пальцы, отчего мышцы на его руках стали бугриться чуть сильнее. Ей нравилось смотреть на его тело и в одежде, и без.
Он чуть нагнулся и, закинув руки за голову, медленно стянул с себя футболку. Маша увидела крепкое, гладкое тело и закусила губу от приятного ощущения внизу живота.
Она сделала ещё один шаг вперёд, приблизившись к нему на расстояние двух футов. Алекс встал и притянул её ближе к себе, завёл руку ей за спину и нащупал застёжку бюстгальтера через ткань платья. Расстегнул.
Глаза в глаза, и больше нет преград и сомнений. Есть страсть, сжигающая обоих, и желание быть вместе. Всегда.
Алекс задыхался от ощущения её нежных рук на своей разгорячённой коже, от её губ, так нежно целующих его шею. Он поглаживал её спину, стягивая с плеч платье на тонких бретельках. Взглянув в её карие глаза, на влажные губы, он, наконец, опустил взгляд. Упругая, высокая, с задорно торчащими сосками — на вид её грудь казалась совершенством. В штанах уже давно не осталось места — так тесно там было.
Он склонился и, прижав Машу к себе покрепче, накрыл жаждущий ласки сосок. Облизав его по кругу, он услышал тихий сладострастный стон и ещё один, когда он переключился на другое полушарие. Его рука уже полностью спустила платье вниз, так что оно упало лужицей в ногах, другая массировала упругую попку — сжимая, поглаживая.
Маша ощущала себя красивой и желанной. Так близко, так близко к нему до замирания сердца. Ещё немного — и они станут единым целым.
Глава 13
Всё тело казалось музыкальным инструментом, на котором он играл руками какую-то неправдоподобно чувственную мелодию. Он приник сладким поцелуем к её губам, захватывая в плен и не давая сделать ни вдоха.
Шаг, поворот — и они падают на жёсткий матрас, сплетаясь в страстном объятии, лаская друг друга губами, кончиками пальцев, даже ступнями. Всего минута — и на них совсем не осталось одежды.
За окном дождь барабанил всё сильнее, так же, как и их сердца. Больше ничего не осталось в мире за пределами комнаты, где дрожали обнажённые, влажные от испарины молодые тела, готовые соединиться.
Маша постанывала. Алекс часто и шумно дышал.
— Я не хочу сделать тебе больно, — прошептал он ей прямо в губы и погладил их кончиками пальцев.
— Я знаю. — Она обхватила его палец губами и втянула в рот.
Алекс напрягся, сдерживая дикое первобытное желание просто растерзать под собой это дразнящее, манящее его тело.
Он коленом раздвинул стройные ноги девушки и посмотрел вниз, на её плоский живот, на пушок между ног и ниже — туда, где скрывался вход в нирвану.
Кончиками пальцев он погладил нежные «лепестки», пока его губы переключились на грудь, по очереди оттягивая соски и вылизывая их.
Маша билась в агонии, выгибая спину, желая ощутить внутри член.
— Алекс, пожалуйста! Сделай что-нибудь! Возьми меня! — стонала она уже в полный голос.
— Сейчас, сейчас, моя хорошая, ещё немного, — сказал он, сам еле сдерживаясь. Сначала — её удовольствие, он успеет.
Алекс коснулся губами пересохших губ Маши и повёл дорожку поцелуев всё ниже: шея, ключицы, грудь, животик. Он припал губами к внутренней части бедра, чувствуя, что член ещё сильнее каменеет от женского аромата. Он глубоко вдохнул запах влаги, которую уже слизывал однажды с пальцев, и принялся ласкать губами влажную сердцевину любимой.
Он жалил и проникал кончиком языка внутрь, постоянно задевая самую чувствительную точку, так что Маша уже захлебывалась в собственном крике.
— О, да, Алекс да! Невозможно… Ещё, ещё!
И Алекс продолжал терзать её «лепестки», пальцем проникая внутрь, обводя лоно по кругу, растягивая, подготавливая к будущему вторжению. Так невыносимо узко, так тесно!
Чёрт, как же ему хотелось оказаться внутри!
Он усилил давление языка, лаская нетерпеливо, неистово, ожидая, когда Маша забьётся в оргазме. Она его не подвела, и уже через минуту он почувствовал, как плоть под его губами запульсировала и влаги стало больше.
Она закричала, дрожа всем телом, чувствуя ослепляющее удовольствие, в котором хотелось раствориться. «Маленькая смерть», — говорят французы. «Магия», — подумала Маша.
Он лизнул губки последний раз и, приподнявшись, приставил к входу член. Ещё секунда… Ещё немного предвкушения…
Всё тело Маши было натянуто, как струна. Волны экстаза схлынули, и она, открыв глаза, увидела над собой напряжённое лицо Алекса.
Миг — и острая, как нож, боль пронзила тело, несмотря на пережитое удовольствие.
Маша вскрикнула, впиваясь ногтями в твёрдые плечи Алекса. С каждым ударом сердца боль отпускала её, оставляя лишь лёгкий дискомфорт и горячую влагу, что стекавшую по бедру.
Алекс тяжело дышал ей в ухо и шептал слова извинения. Но сейчас Маша была погружена в собственные ощущения, чувствуя полное единение с любимым, и почти ничего не слышала.
— Ма-аша, — хрипло проговорил он.
— Продолжай, — подбодрила она его и поцеловала в губы. — Уже не так больно.
Алекс сделал движение бёдрами назад, хотел войти, но остановился.