Чтение онлайн

<Страшен человек, накормленный досыта, утверждает Библия. Приглашаем всех в нашу диетическую столовую. Гарантируем выход из-за стола с чувством легкого голода. Обслуживание - лучшие девушки города>.

<Понятно, - подумал Исаев.
– Над Библией глумятся, заманивают в бордель, сволочи. Пузатым старичкам только про диетическую столовую с девочками свистни, они все сразу поймут, сукины дети>.

Сашенька - ломкая, быстрая, тоненькая - шла к Исаеву, чуть не бежала. С мороза румяная, красивая, раскосоглазая, словно японочка, улыбчивая; лицо доброе, есть такие женские лица: только глянь - и сразу делается радостно, даже если перед тем тоска была...

– Вы замерзли, бедненький Максим Максимович?

– Самую малость.

– Зачем же вы на ветру стояли? Это неразумно.

– Разум - это дикий зверь, его место под лавкой.

– Что станем делать?
– улыбнулась Сашенька.

– Вы просили показать вам город с черного хода? Вот я и стану вам его показывать

– Прекрасно. Откуда начнем?

– С пакгаузов. Посмотрим, что привезли пароходы, видите, сколько их у причалов? Помните, в <Онегине>:

Глядишь - и площадь запестрела.

Все оживилось; здесь и там

Бегут за делом и без дела,

Однако больше по делам.

Дитя расчета и отваги,

Идет купец взглянуть на флаги,

Проведать, шлют ли небеса

Ему знакомы паруса.

Какие новые товары

Вступили нынче в карантин?

Пришли ли бочки жданных вин?

И что чума? и где пожары?

И нет ли голода, войны

Или подобной новизны?

– Как страшно, Максим Максимыч.

– Отчего?

– Будто он про наше сегодня писал.

– Ничего страшного. Просто он гений. А дальше помните?

Но мы, ребята без печали,

Среди заботливых купцов,

Мы только устриц ожидали

От цареградских берегов.

Что устрицы? пришли! О радость!

Летит обжорливая младость

Глотать из раковин морских

Затворниц жирных и живых,

Слегка обрызнутых лимоном.

Шум, споры - легкое вино

Из погребов принесено

На стол услужливым Отоном;

Часы летят, а грозный счет

Меж тем невидимо растет.

– Но ведь это же про нас! <Часы летят, а грозный счет меж тем невидимо растет>. Мы пьем, смеемся, а мужики вилы натачивают. Вот наша горничная на меня волком смотрит. Действительно, только в России могли так легко и бездумно отдать большевикам в октябре свободу, завоеванную в феврале.

– Отдали такую же свободу, как у нас? Здесь?

– Конечно.

– Вы считаете, что наша здешняя ситуация может считаться эталоном свободы?

– В некотором роде.

– Да?

– Да! Да! Да!

– Только, пожалуйста, не начинайте еще интеллигенцию нашу бранить, обидно за интеллигенцию, когда ее топчут. Как с кем надо счеты свести или повод для ужина необходим - так айда бранить интеллигентов.

Они прошли контрольный пункт. По журналистскому удостоверению охрана пропустила Исаева, подобострастно козырнув ему, - провинция испытывает благостный страх перед прессой. Вдали за третьим пакгаузом, построенным совсем недавно из американского ребристого металла, стояла цепь японских солдат с винтовками наперевес. Было слышно, как на причале протяжно скрежетал плохо смазанный кран. Разгрузку вели русские - это было ясно, потому что старший кричал басисто:

– Майнай легко, то ж тебе не баба с цицками, а кабриолет с пушкой!

Начальник последнего караула, маленький японский унтер-офицер в очках, быстро посмотрев удостоверение Исаева, улыбчиво ответил:

– Нельзя идти.

– Почему?

– Нельзя идти, - повторил он, еще более обворожительно улыбаясь. Там русские люди ругаются бранными словами, которые недопустимо слушать такой очаровательной барышне.

Из-за пакгауза выскочил Чен - как обычно фронтоват, в руке тросточка с золотым набалдашником, пальто - короткое, как сейчас вошло в моду в Америке, островерхая японская шапка оторочена блестящим мехом нерпы, лицо лоснится: видно, с утра получил в парикмахерской массаж с кремом-вытяжкой из железы кабарги - кожа делается пахучей, эластичной, и морщины исчезают. А откуда у Чена морщинам взяться, когда ему двадцать четыре года. Хотя морщинки у него под глазами есть: как-никак четыре года он работает в белом тылу, когда ночью каждый шорох кажется грохотом, а днем в любом, идущем сзади, видишь филера.

Чен подскочил к унтер-офицеру, что-то сказал ему по-японски, быстрым жестом сунул в руку зелененькую банкноту, унтер отвернулся, и Чен провел Исаева с Сашенькой сквозь строй японских солдат. Те смотрели мимо и вроде бы не видели троих людей, которые прошли, касаясь их плечами.

– Что вы ему сказали?
– спросила Сашенька.

– О, я прочел ему строки из Бо Цзю-и, - ответил Чен.

– У нас сегодня день начался с поэзии, - улыбнулся Исаев.

– Что это за стихи?

– Это не стихи. Скорее, это труд по практической математике великого китайского мудреца - так совершенны рифмы.

Они вышли на причал. Громадный кран, размахивая стальной шеей, поворачивался, спуская вниз, на бронированную платформу, огромный зеленый танк. Три танка уже были сгружены, и возле них возились японские техники, объясняя русским офицерам, как заводится мотор. Сейчас, когда машины ревели, пуская из выхлопных труб клубы черно-синего дыма, казалось, что стреляют из пулеметов.

– Какие страшилища, - сказала Сашенька, - словно животные из каменных веков.

– Каменный век был один, - улыбнулся Исаев, - эпохи в нем - разные.

– Еще семь штук осталось, - заметил Чен.
– Правда, что-то стряслось с краном, боюсь, испортился.

– А отчего разгружают каппелевские солдаты?

– Видимо, не надеются на грузчиков.

– Понятно, - задумчиво сказал Исаев, провожая взглядом раскачивающийся в воздухе танк.

Вдруг в кране что-то хрустнуло, застонало, потом тонко завизжало, и танк, нелепо перекувырнувшись в воздухе, грохнулся на камни. Раздался звон, будто разбили громадную музыкальную шкатулку.

– Стойте здесь, - попросил Исаев девушку, а сам с Ченом побежал к разбитой машине. Танк лежал на боку. Дула крупнокалиберных пулеметов были погнуты, потому что удар пришелся как раз на них.

Чен и Максим Максимыч походили вокруг машины, сокрушенно покачали головами и двинулись обратно, к Сашеньке. Исаев полуобнял Чена и незаметно сунул ему в карман его модного, с оторочкой пальто маленькую записочку-шелковку.

– Немедленно в центр, - сказал он.
– А теперь по поводу танков. Поломка крана здесь не поможет, они его быстро починят, Надо что-нибудь придумать с бензином. Добавлять в бензин воды с соляной кислотой - вся подача полетит к чертовой матери. Дикость, конечно, но это единственный способ задержать танки здесь. Если они сейчас уйдут на фронт - это будет страшным ударом для нас. А шифровку - немедленно Блюхеру. Немедленно, это только что из сейфа премьера.