Чтение онлайн

Б л ю х е р. У меня вопросов больше нет. По приезде тов. Серышева в штаб ознакомьте его с нашим разговором, и если у него возникнут новые вопросы или будут новые сведения с фронта, то меня можете вызвать в 24 часа, т. к. этот промежуток времени уйдет у меня на заседание с Мининделом. Во всяком случае, завтра передайте тов. Серышеву, что мне с ним необходимо поговорить, примерно часов в 12 по читинскому времени. Пока же желаю вам успеха, бодрости и твердой решительности. Не отдавать Хабаровска, помня, что потеря Хабаровска для нас будет иметь неисчислимые тяжелые политические последствия в Вашингтоне и Дайрене, где при условии занятия Хабаровска меркуловское правительство может быть признано равноценным с Правительством ДВР. Всего хорошего, успеха вам и привет тов. Серышеву и тов. Постышеву.

ПЛАЦ ЧИТИНСКОЙ ОТДЕЛЬНОЙ БРИГАДЫ

_____________________________________________________________________

Каждый день ранним утром, когда еще не рассвело, Блюхер проводит с войсками строевые учения: учатся люди брать укрепрайоны, рвать проволоку, биться в траншеях. А после - занятия на плацу.

Гремит духовой оркестр. Медь труб аж синяя от мороза. Замер на кауром жеребце Василий Константинович. Мимо него, печатая шаг, идут бойцы Читинской отдельной бригады, одетые в добротные полушубки и <богатырки> высокие шапки, точь-в-точь буденовки. Бойцы так сильно вколачивают шаги в землю, что даже лица их трясутся и штыки при каждом новом шаге чертят воздух - вниз-вверх, вниз-вверх!

– Отставить!
– протяжно командует Блюхер.
– Вторая шеренга, плохо мысок тянем. Не годится. И равнение не так держите - плечами, как волнами, ходите, граждане бойцы. Не годится. А ну еще раз! Шагом а-арш!

И снова гремит оркестр, и снова бойцы идут церемониальным маршем мимо главкома, который сидит в седле как гранитный и честь отдает рукой без перчатки, а мороз - тридцать три ниже нуля.

– Отставить!
– яростно кричит Блюхер.
– Последняя шеренга: не яйца несете, а винтовки! Потуже их к боку прижимайте, не побьются. Шагом а-арш!

Грохочет оркестр, трубачи посинели с натуги, губы примерзают к трубам, идет бригада церемониальным маршем мимо Блюхера, а он слышит, как за его спиной командиры глухо ропщут:

– Наших под Хабаровском бьют, а он тут гусиному шагу учит.

– Балуется в войну. Проиграем то, что завоевали партизаны в двадцатом году!

А Блюхер, не поворачивая головы, командует:

– Отставить! Граждане бойцы второго батальона, не бойтесь ногу повыше поднимать, от этого, кроме пользы, ничего не будет! Ну-ка, ша-агом арш!

РАЗВЕДУПР ВОЕННОГО МИНИСТЕРСТВА

_____________________________________________________________________

Блюхеру сообщили, что пришла шифровка из Владивостока чрезвычайной важности. Василий Константинович прервал совещание по снабжению армии продовольствием - оно шло уже пятый час кряду, сразу же пошел к шифровальщикам. Обхватив свою громадную, бритую голову сильными пальцами, он начал читать сообщение Владимирова о готовящейся зимней кампании, он читал сообщение о количестве бронепоездов, орудий и солдат, которые подтягиваются к фронту, он узнавал все то, что составляло важнейшую государственную тайну белого движения.

Он читал это сообщение и видел за колонкой цифр и строчками текста лицо того разведчика, с которым Дзержинский познакомил его перед отъездом из Москвы. Тогда лицо Владимирова показалось ему чересчур молодым, слишком улыбчивым и холеным. И вот сейчас, читая его донесение, которое поможет ему, Блюхеру, построить свою оборону так, чтобы она оказалась роковой для белых, он видел совсем иное лицо Владимирова, он только сейчас угадывал в нем и понимал те черты, которые тогда, в Москве, казались ему неинтересными и ничего не значащими. И чем дальше читал Блюхер, тем острее в нем рождалось чувство мужской, доброй любви к тому человеку, который сейчас там, за кордоном, один, совсем один.

– Пожалуйста, - сказал Блюхер одному из своих помощников, заготовьте приказ о награждении орденом Красного Знамени и золотым оружием.

– Кого?

– Товарища номер девятьсот семьдесят четыре, - ответил Василий Константинович.

– А фамилия?

– Это и есть сейчас его фамилия, - ответил Блюхер.
– Прекрасная фамилия - <товарищ 974>.

ПРИЕМНАЯ БЛЮХЕРА

_____________________________________________________________________

Василий Константинович вызвал для беседы двух бывших генералов царской армии и одного полковника генштаба. Адъютант извинился за опоздание военного министра - еще не кончилось заседание Совета Министров.

– Я попрошу вас подождать гражданина Блюхера.

– По какому поводу я вызван сюда?
– спросил генерал, одетый в потрепанный штатский костюм.

– По-видимому, речь пойдет о нашем возможном участии в работе штабов?
– уточнил полковник генштаба.

– Да, по-видимому, - ответил адъютант.

– Если я сейчас уйду, это не повлечет за собой физическое уничтожение моей семьи?

– Нет, не повлечет, генерал.

– В таком случае всего хорошего.

И генерал в штатском вышел из кабинета.

Двое оставшихся, стараясь не глядеть друг на друга, сели в кресла. Глухо ударили часы - высокие, из черного резного дуба. На столе адъютанта то и дело звонили телефоны, в приемную заходили секретари, работники отделов, курьеры с фронта. Они переговаривались с адъютантом Блюхера тихими, смертельно усталыми голосами - когда армия отступает, в штабах страдают бессонницей.

Блюхер появился стремительно; ни на кого не глядя, прошел в свой кабинет. Полковник и генерал переглянулись.

– Кто этот молодой человек?
– спросил генерал, кивая головой на дверь, только что закрывшуюся за Блюхером.

– Военный министр.

Адъютант скрылся за дверью. Через мгновение он вышел.

– Министр приглашает вас, граждане.

– Присаживайтесь, - сказал Блюхер вошедшим.

– Благодарю, - сухо ответил полковник.

– Спасибо, гражданин министр, - чуть улыбнулся генерал.

– Вам известно об аресте группы бывших военных во главе с Гржимальским?
– глухо спросил Блюхер.

– Что?!

– То!
– рассвирепел Блюхер.
– То самое!

– Генерал Гржимальский честный человек.

– Я воевал с ним в Галиции...

– Ладно. Я пригласил вас не за этим. Просто мне полчаса назад об этом сообщили из госполитохраны - они сейчас заканчивают аресты белых заговорщиков, а я давеча генерала Гржимальского внес первым в список побеседовать и постараться найти платформу для совместной работы.

– Здесь не могло быть ошибки?
– спросил полковник.
– Генерал Гржимальский всегда был вне политики, он кадровый военный и патриот.

Блюхер стремительно глянул на собеседника, свел брови в одну мохнатую линию, хмыкнул.