Чтение онлайн

Голоса давили на неё, пока она стояла в очереди. Она смотрела вниз, сосредоточившись на горе заморозки в корзине, но не могла не слышать разговоры других покупателей. Она была уже почти у самой кассы, когда пожилая женщина впереди неё радостно вскрикнула и потянулась мимо Эбигейл, чтобы поприветствовать кого-то сзади.

— Джанин! Снова за покупками?

Эбигейл буквально кожей чувствовала, как улыбка другой женщины впивается ей в затылок.

— Да! Знаешь, мы уже почти потеряли надежду, что Джаред успеет домой к Рождеству, но угадай, кто объявился сегодня утром?

— О, как чудесно! Вся семья будет в сборе!

Ручка корзины врезалась Эбигейл в пальцы.

— Я одно время волновалась, что он не приедет, какая я глупая! Джаред слишком сильно любит свою семью, чтобы оставить нас одних в Рождество. А ты бы только видела, какие подарки он привез…

Эбигейл казалось, что её голова зажата в тиски. Она глянула на начало очереди.

— Касса свободна, — пробормотала она, надеясь, что женщина поймет намек и поспешит к прилавку. Язык казался толстым и неповоротливым, а в ушах звенело.

Если мне придется еще хоть минуту слушать про счастливые семьи, я закричу, — в отчаянии подумала она.

— О… милочка? — кто-то коснулся её плеча. — Вы в порядке? Выглядите бледновато.

Эбигейл подняла взгляд. Пожилая женщина обеспокоенно смотрела ей в лицо.

— Я в норме, — быстро сказала Эбигейл. Её голос больше походил на рычание, и ей пришлось откашляться. Черт. Вот почему я всегда закупаюсь заранее… — Послушайте, там касса освободилась…

— Проходите на моё место, дорогая, а я пока поговорю с подругой.

За кого эта женщина себя принимает? — кипела про себя Эбигейл, шагая по холодным улицам. Тычет всем в лицо тем, что её муж или сын проехал тысячи миль, чтобы увидеть её в Рождество… а мистер Белл? Я проработала на него столько лет, а он…

Она остановилась у своего дома, внезапно почувствовав себя совершенно измотанной. Он дал мне выходной. Что большинство людей сочло бы за благо. А та женщина в магазине просто была рада. И она позволила тебе пройти без очереди. Её плечи поникли. Она просто была счастлива. И мистер Белл тоже. Он работал в каждый сочельник так же, как и она. И он, вероятно, с нетерпением ждал возможности провести время… со своей семьей…

Все события последних двадцати четырех часов обрушились на неё, как лавина — густая, тяжелая и удушающая. Она толкнула входную дверь подъезда и привалилась к стене, тяжело дыша. Неужели она действительно превратилась в это? В человека, который видит в людях худшее, даже когда они не сделали ей ничего, кроме добра?

Вот для чего тебе Система, — напомнила она себе, пытаясь обуздать разгулявшиеся эмоции. Рождественская Система. Работай, спи и ни с кем не разговаривай, никого не видя, потому что с тобой невыносимо находиться рядом в Рождество.

В груди образовалась дыра, что было глупо, ведь она всё это и так знала. Эти мысли должны были успокоить её. Дать понять, что у неё всё под контролем. А не заставлять чувствовать, что её тело вот-вот разлетится на миллион осколков.

Просто не попадайся никому на глаза. Это лучший вариант. Так никто не разочаруется.

Она сделала прерывистый вдох и судорожно завозилась с замком своего почтового ящика.

Ты не разочаровываешься, когда за тобой никто не приходит. И никто другой не разочаруется, увидев тебя.

Почтовый ящик с грохотом открылся. Зачем она вообще это делает? Она ничего не ждала. Она отменила все подписки на время праздников, и ей редко приходило что-то, кроме рекламы. Никто не хочет с тобой возиться. Ты никого не заслуживаешь.

Она замерла, сердце колотилось в ушах. В ящике что-то было. Белая карточка.

Наверное, записка от арендодателя, — сказала она себе, но в груди что-то встрепенулось. Прежде чем она успела остановить себя, рука потянулась вверх.

Она всё еще была в перчатках. Пальцы не должны были покалывать, когда она брала открытку, если только это не были первые признаки обморожения. Но они покалывали. И когда она увидела, что это такое, дыхание перехватило.

Рождественская открытка от Джаспера.

Стая хаски улыбалась ей с лицевой стороны, на головах у них красовались веселые праздничные колпаки. «Счастливого Рождества!» — было выведено блестками внизу, а позади них вечно тянулись горы.

Её пальцы сжались. Она не хотела переворачивать её. Нет. Она хотела — и не хотела одновременно. Рука дрожала от напряжения.

Просто прочитай. Что плохого может случиться?

Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, она перевернула открытку, и весь воздух разом покинул её легкие.

Дорогая Эбигейл,

Я знаю, ты не любишь Рождество. Но я надеюсь, что к тому времени, как письмо придет, мне удастся тебя переубедить. И что я буду смотреть, как ты это читаешь, ожидая, когда ты нахмуришься на меня с той самой маленькой улыбкой, которая означает, что ты не сердишься по-настоящему. Счастливого Рождества.

Со всей любовью, Джаспер

Остальной мир исчез. Эбигейл лихорадочно перечитала открытку снова, словно ожидая, что слова исчезнут, если она всмотрится слишком пристально. Но они не исчезли. Это не было сном. Это было по-настоящему.

И хотя это не было сном, она не удержалась и оглянулась через плечо. Джаспера там, конечно же, не было. Он не наблюдал за тем, как она читает его открытку, как ему того хотелось. У Эбигейл всё сжалось внутри.

Я и вправду всё запорола, да?

Она застонала и ударилась головой о секцию почтовых ящиков. Она знала, что не стоит читать открытку. Это было очередным напоминанием о том, как всё, к чему она прикасается, идет прахом.

Металл ящиков холодил лоб. Она закрыла глаза. «Я надеюсь, что к тому времени, как это придет, мне удастся тебя переубедить…» И правда заключалась в том, что он почти преуспел. Все эти идеальные свидания. Ужасный гоголь-моголь. Катание на коньках под звездами. И поездка на собачьих упряжках — то волшебное приключение в сияющем полуночном лесу. Глинтвейн и похлебка перед замерзшим озером.